Полная версия сайта

Мишель Легран и Маша Мериль: «Мы ждали друг друга полвека...»

Ему было 32 года, ей 24. У него была семья, ее ждал жених, но они полюбили друг друга. Через 50 лет они снова встретились и поняли, что их любовь жива.

«Шербургские зонтики»

Для нас это означало личную трагедию. Все то, о чем мы успели забыть, что гнали прочь, вернулось. Мучили черные мысли о невозможности быть вместе. Судите сами: мы встретились, будучи уже устроенными в жизни. У Маши была свадьба на носу с ее женихом-итальянцем — всего-то через неделю, я сам недавно женился, и у меня подрастали двое маленьких детей. Мы вдруг осознали всю сложность нашего положения, всю невозможность нашей любви. Мы честно сказали об этом друг другу: если дадим волю чувствам и останемся вместе, то разобьем сердца тех, кто был нам дорог. Наша любовь могла причинить боль очень многим людям, и мы понимали, что не имеем на это права. Не можем позволить себе любовь. Да, вот такая беда с нами приключилась.

Маша Мериль: И мы решили расстаться, договорились не созваниваться и не искать друг друга, как бы тяжело это ни было для обоих. Но я хотела бы особо подчеркнуть, что ничего «такого» между нами не было. Мы позволили себе только поцелуи, не больше. Дальше не пошли. Не стоит к тому же забывать, что времена и нравы такого не позволяли в принципе, люди были целомудреннее и вели себя сдержаннее, достойнее, нежели сейчас. Поэтому, будучи связанными обещаниями, положением, отношениями — даже потеряв головы от любви, мы старались держать себя в руках.

Мишель Легран: С момента нашей первой встречи прошли долгие годы. Мы с Машей разбежались в разные стороны, занялись своими карьерами, жизнями. Закрутились. Через 10 лет после совместных прогулок по бразильскому пляжу, заставивших трепетать наши сердца, я уехал в Голливуд, где прожил 15 лет, получил три «Оскара», написал много музыки для фильмов. О приключениях Джеймса Бонда, например. Поработал с такими режиссерами, как Ричард Брукс, Норман Джуисон, Сидни Поллак. Сочинял музыку для фильмов со Стивом МакКуином — «Афера Томаса Крауна», «Ле-Ман». Дружил с Барброй Стрейзанд и Фей Данауэй. Играл в гольф с Джином Келли. Жил в Калифорнии. И однажды просто сломался, понял, что с меня довольно.

Лос-Анджелес — страна вечного лета и застывшего времени. Никакой смены сезонов, ни тучки, ни дождика — ни-че-го! Наступает момент, когда постоянное присутствие солнца начинает просто взрывать тебе мозг. Помню, Эдит Пиаф как-то сказала мне: «Если случится тебе оказаться в Америке, никогда не бросай там якорь. В Америке надо быть только проездом. Иначе просто иссякнешь как творческая личность. Там нет никакой эмоциональной подпитки». Она была права: если надолго задержался в Америке — то все, в Америке и закончишься, начнешь медленно угасать, чахнуть. У меня развилась серьезная депрессия, такая тяжелая, что я решил вернуться домой.

Да и писать музыку к кино мне надоело, захотелось попробовать что-то новое. Не сказать, что я разочаровался в музыке вообще, просто как-то застопорился в своей работе. Очень завидовал артистам — им все время предлагают новые роли, они ищут, меняются, примеряют на себя необычные характеры. А музыкант? Ему как бы надлежит быть узнаваемым, держать достигнутый уровень, фактически — заниматься самокопированием.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или