Полная версия сайта

Юрий Шерлинг: «По-настоящему Настя Вертинская любила, на мой взгляд, только Ефремова...»

История его любовных побед полна неожиданных поворотов...

Юрий Шерлинг c матерью

Сейчас она, дочь еврея, (только у меня такое может быть!), замужем за замечательным парнем, арабом, имеющим израильское гражданство. У меня уже двое внуков, ждем третьего.

После рождения дочери мы поженились и прожили вместе довольно долго. Но, увы, едва Тамара поступила во ВГИК, семья рухнула. Мы отдалились — ее постоянно не было дома, ребенок вечно в деревне у бабушки... А я тогда сражался за главное свое детище — Камерный музыкальный театр, который пытались уничтожить. Хотя спектакли гремели, народ ломился в зал, но судьба еврейского театра в таком государстве, как СССР, не могла складываться легко. Во многие города, например в Ленинград, нас просто не пускали. А потом со мной расправились довольно банальным для тех времен способом. Придумали историю про милиционера, которого я якобы укусил не то за нос, не то за руку. Обвинили в оказании сопротивления сотруднику власти с нанесением телесных повреждений. Она до сих пор меня преследует, эта бредовая байка. Завели уголовное дело — им нужно было любым путем убрать меня из театра. Год шло следствие.

Еще до начала всей этой истории наш брак с Тамарой плавно сошел на нет, мы расстались. Но отношения сумели сохранить. С тринадцати лет дочка Аня жила со мной, росла вместе с моими младшими детьми. Окончила МГИМО по специальности «международное право» и ГИТИС как актриса театра и кино, но по-настоящему реализовала себя как жена и мама.

— Чем же закончилась для вас та криминальная история с милиционером?

— Статья 191, часть первая — сопротивление представителю власти с нанесением телесных повреждений. Учитывая, что я — заслуженный деятель искусств, суд приговорил меня к году условно с отбыванием наказания по месту работы и выплатой двадцати процентов из зарплаты.

В тот период я дружил с корреспондентом норвежского радио и телевидения по имени Ханс Вильхельм Штейнфельд. Он регулярно делал материалы для западной прессы обо мне и о нашем театре. Вскоре Ганса отозвали из Союза и на его место приехала женщина — Марит Кристенсен.

Юрий и Олеся Шерлинг

Марит — совершенно неуемное существо, настоящая Брунгильда. Когда меня выгнали из театра, я словно впал в кому... Это был даже не стресс — я просто умер. Жены нет, любимое дело загубили. На руках у меня больная мать, и тоже обнаружились проблемы со здоровьем. Денег — ноль: все, что было, я вкладывал в театр. Подходил к концу мой условный срок, и тут Марит сказала: «Я одинока, ты одинок. Давай поженимся и уедем отсюда!» И я сказал «Да». А вскоре выяснилось, что Марит вроде как состоит в родстве с королевской семьей Норвегии, она внучка норвежского короля. Поэтому на свадьбу к нам приехали послы Англии, США, Норвегии, другие видные персоны. Мы поженились, я подал документы на выезд, и мы уехали в Осло.

Наш брак просуществовал недолго. С Марит мы были скорее друзьями, партнерами, нежели супругами. Через четыре года началась перестройка, и я вернулся домой. Мой друг Михаил Шатров через Союз театральных деятелей помог создать новый театр — «Школу музыкального искусства». Там я поставил самый яркий свой спектакль «Помилуй», народную оперу на тему русских народных песен.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или