Полная версия сайта

Василий Пушкин: счастливый рогоносец

Моросил мелкий дождь, конские копыта цокали по мокрой брусчатке, тускло горели уличные фонари…

Сергей Львович Пушкин, брат Василия и отец поэта, был строг, весь дом он держал в ежовых рукавицах. Портрет С.Л. Пушкина работы А. Максимова

Сползая в полусне со скользкого сиденья и снова водворяя себя на место, борясь с последствиями слишком плотного обеда и распитых на пару с Вигелем четырех бутылок «Вдовы Клико», Василий Львович то вспоминал прекрасные заплаканные глаза Капитолины, вдруг просиявшие счастьем, и исполнялся гордости за собственное великодушие, то бранил себя простаком и глупым книжным червем. Он сам сочинил сюжет, придумал вольноотпущенную крепостную девку Аграфену Иванову, с которой у него якобы были шашни, написал признание, отправил его церковным властям и уехал из Москвы, чтобы развеять тоску. Тоска грызла его долго, здраво соображать он не мог. Но потом Василий Львович спохватился: теперь Капитолина Михайловна может с ним развестись и остаться чистой в глазах света. На небесах этот поступок ему, может, и зачтется. А вот его земная жизнь будет разрушена: по законам Российской империи виноватый в прелюбодеянии супруг во второй брак вступить не сможет.

Да и надо ли отпускать на волю Капитолину Михайловну? Страсть пройдет, Мальцов найдет себе новую пассию — а он останется с красавицей женой…

Василий Львович попытался все переиграть, отправил письмо обер-прокурору Синода князю Александру Голицыну: «…Жена моя, желая выйти за другого, разными происками вынудила у меня письмо, которое я, будучи в беспамятстве, подписал. Мне судиться с женою, которую люблю и с которой хочу жить, не для чего. Я исполню долг христианина и мужа…»

Но из этого ничего не вышло: мифическая Аграфена Иванова в канцелярских бумагах обрела плоть и кровь, теперь он был официально признанным прелюбодеем, осквернителем таинства брака.

Московский митрополит владыка Платон оказался непреклонен, и брак Василия Львовича был расторгнут «по силе Евангелиста Матфея, гл.19 стиха 9, и Василия Великого, 21 гл». Хуже того: «по силе Анкирского собора» Василия Львовича «присудили оставаться всегда безбрачным» и подвергли его семилетней церковной епитимии. Он оплакивал этот приговор всякий раз, когда возился со своими детьми или целовал любимую женщину.

Когда карета въехала на Старую Басманую, Василий Львович спал, раскинувшись на подушках и мирно посапывая. В парадную слуги вели его под руки, в спальне над ним начала хлопотать Анна Николаевна Ворожейкина, полная румяная женщина, мещанка московской слободы Лужники.

Она была моложе Василия Львовича на 28 лет. Однажды он заглянул в лавку купца Александра Ворожейкина, бойко торговавшего шелковым товаром в Пятницкой части Москвы. Там у Василия Львовича был кредит: купец Ворожейкин морщился, но отпускал в долг — платил Пушкин не скоро, но исправно. В его лавке стареющий поэт заприметил совсем молоденькую, быстроглазую девушку, сестру купца, и влюбился в нее на всю жизнь. Расставшись с женой, он жил, ни в чем себе не отказывая, был частым гостем московских «веселых домов». Литературную славу ему принесла поэма «Опасный сосед», рассказывающая о том, как двое гуляк устроили в борделе гульбу и побоище, а потом лирический герой еле унес ноги от полиции и стаи дворовых псов. Знатоки считали Василия Львовича вялым, бледным поэтом, но тут он оказался блестящ, и ходившим в списках «Опасным соседом» зачитывались, смакуя подробности и приговаривая: «Вот как важно писать о том, что ты любишь и знаешь!»

Друзьям автор говаривал, что не любит «ничего платонического» — он соблазнил Анну Ворожейкину, и девушка перебралась в его дом. У Анны Николаевны родилась дочка Маргарита, потом сын Лев, и Василий Львович остепенился. Разврату он остался привержен на словах, а жизнь вел самую примерную.

Анна Николаевна хлопотала над ним, стаскивая фрак, взбивая подушки и укладывая Василия Львовича на большую мягкую постель с пуховыми перинами. Она умела позаботиться, хотя обычно была весела и непоседлива, как девочка. Когда Василий Львович возил в Петербург юного племянника Александра, собиравшегося поступать в Царскосельский лицей, вместе с верным Игнатием их сопровождала и Аня.

Александр и его лицейские товарищи были очарованы молоденькой девушкой, запросто дурачившейся в их компании. Тетки подарили уезжавшему в столицу Александру сто рублей, а Василий Львович их занял и до сих пор не вернул… Растянувшись на пуховой перине, он спал, вытянувшись во весь свой невеликий рост и сладко посапывая, а Анна смотрела на него, пригорюнясь. Если бы ему не запретили жениться, она давно была бы дворянкой и законной хозяйкой дома, ее дети унаследовали бы пушкинские вотчины. А сейчас они жили на Басманной как воспитанники Васильевы, и ей оставалось надеяться на то, что Василий Львович сумеет их усыновить и накопит достаточно денег для того, чтобы всех обеспечить. Но надежда слаба: усыновление — дело долгое, запутанное и трудное, а использовать свои связи он не умеет.

Деньгами — а их до сих пор немало — Василий Львович разбрасывается, и они часто оказываются без дров, а лошади без сена. Он стареет и прихварывает, жалуется на одышку, ломоту в груди, головные боли. Как жить, когда его не станет?

На следующий день на Старую Басманную снова пожаловал Вяземский. Князь велел лакею доложить, что приехал Петр Андреевич, прошел в кабинет, по дороге кивнув хмурому Игнатию и обнял неловко вставшего из-за бюро Василия Львовича — тот был в ярком турецком халате, голова повязана мягким платком. Видно, болела: Василий Львович был бледен как бумага, под глазами — круги. Вяземский улыбнулся: у Пушкина остались те же привычки, что в молодости, но здоровье уже не позволяет шалить — и расположился в кресле. Василий Львович распорядился насчет чая, Игнатий принес сигары.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или