Полная версия сайта

Василий Пушкин: счастливый рогоносец

Моросил мелкий дождь, конские копыта цокали по мокрой брусчатке, тускло горели уличные фонари…

Дом на Старой Басманной каким-то чудом уцелел, сохранившись до наших дней неперестроенным. Кабинет Василия Львовича Пушкина

Они были большими друзьями и теперь старались наговориться обо всем на свете: о молодой жене Дениса Давыдова, принесшей в приданое полторы тысячи душ; о сбежавшей с дворовым дочке московских приятелей, оставившей прощальную записку, где речь шла о прекрасном сердце ее друга; о возможной войне. Вспоминали и почивший в бозе «Арзамас», шуточное объединение писателей, люто воевавших с литературными «стариками», поклонниками державинских од, сторонниками «славянизмов». Символом «Арзамаса» был гусь, его съедали на каждом заседании. (Арзамасские гуси считались самыми лучшими, к Рождеству их гнали в столицу стадами. Чтобы гуси в дороге не сбили лапки, на них надевали лапотки или обмакивали их в деготь, а потом в песок — так получались маленькие лапоточки…) Все «арзамасцы» имели прозвища, заимствованные из баллад Жуковского.

Самого Василия Андреевича называли Светланой в честь героини его баллады, Вяземский стал Асмодеем, Василий Львович выбрал для себя имя Вот — это слово часто встречалось у Жуковского. Потом в честь особых заслуг Вот переделали в Вот Я Вас. Из-за показавшихся «Арзамасу» неудачными стихов Вот Я Вас стал Вотрушкой. Вскоре Вотрушке вернули прежнее имя: разжалование не на шутку обидело кроткого и незлобивого Василия Львовича. Обычно он безропотно сносил шутки: во время инициации, перед тем как стать полноправным членом «Арзамаса», его долго мучили шутовскими испытаниями. Василия Львовича нарядили в хитон пустынника, дали в руки посох и водили коридорами с завязанными глазами, бросая под ноги хлопушки. Он должен был поразить из лука уродливое чучело, изображающее дурной вкус, ему пришлось нести на блюде огромного замороженного гуся, выслушивать назидательные речи, лежать на диване под множеством шуб...

Когда все кончилось и Василия Львовича спросили, не измучили ли его экзаменами, он ответил: «Вовсе нет. Это были прелестные аллегории»…

Но на этот раз Пушкин был невесел. Хозяин и гость потолковали о литературных делах, о московской дороговизне: Василий Львович снимал особнячок на Басманной у госпожи Кетчер, и цена казалась ему несуразной. Потом он пожаловался на то, что дело с усыновлением не трогается с места, все его хлопоты ни к чему не ведут. А затем Василия Львовича прорвало, и он заговорил о том, что тревожило его все последние месяцы: здоровье все хуже, надо позаботиться о будущем детей, а оставить им свое имущество он не может.

Его часть фамильных имений останется в роду Пушкиных.

Он пытается продать свою половину Болдина, но покупатели торгуются. Есть предел, ниже которого он не опустит цену: даже в неурожайный год его доля поместья приносит верных двадцать тысяч рублей, меньше чем на двести пятьдесят тысяч он не согласен… Вяземский вежливо кивал, думая, что Василий Львович — человек хороший, но в делах ничего не смыслит. Желая сделать как лучше, он перепутает все на свете. Анну Николаевну, Маргариту и Льва можно только пожалеть.

Странная судьба, нелепый человек: с безупречным вкусом, влюбленный в литературу, талантливый. Но большого поэта из него так и не получилось, и Василий Пушкин занял в российской словесности другое место, став живым литературным анекдотом, ходячей несообразностью — милой, забавной и безобидной.

Неутомимый говорун, отличный рассказчик и остряк, он неловок и в стихах, и в поступках. У Пушкина-поэта всего один шедевр, да и тот так непристоен, что напечатают его дай бог лет через сто. Над ним посмеиваются друзья, его вышучивает племянник Александр, торжественно требующий у дяди давний сторублевый долг и призывающий в свидетели камердинера Игнатия… И все они его любят, ведь второго такого добряка не найти.

Василий Львович заговорил о балладах Жуковского — увлекшись, он размахивал руками и брызгал слюной. Вяземский осторожно отстранялся, но слушал внимательно: мысли у Пушкина были свежие и здравые. При этом он думал, как странно устроена жизнь: Василий ни в чем не похож на Сергея Пушкина, отца молодого поэта.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или