Полная версия сайта

Фредерик Бегбедер о самой большой трагедии своей жизни

«Ущербность и переживания навязали мне профессию, которой я занялся, чтобы разобраться в той лжи, что меня окружала…»

Фредерик Бегбедер

Корреспондент, рискнувший взять интервью у «самого скандального, самого модного, самого популярного, самого переводимого в мире и самого знаменитого» писателя Франции (формулировки, с которыми Бегбедер горячо соглашается), серьезно рискует нарваться на разнообразные по масштабу неприятности. К счастью, нам удалось их избежать. И хотя в этот промозглый весенний вечер в Париже отчаянно лил дождь, Бегбедер был трезв, настроен миролюбиво и выглядел абсолютно адекватным.

— Когда я нервничаю, начинаю глупо жестикулировать и все время поправляю волосы, так что не обращайте внимания, если заметите.

— С чего бы вам нервничать, Фредерик? Это мне надо волноваться. Честно говоря, я очень боялась с вами встречаться. Казалось, нарвусь на невоздержанного мужчину в измененном состоянии, будет хамить, говорить всякие гадости и вести себя неприлично, как многие из героев ваших книг. А вы нервничаете… Значит, вы обычный человек!

— Ну… у каждого из нас есть свои тараканы. Я, например, в далеком детстве был подлинным уродом и очень себя не любил. Огромный нос, подбородок, выдвинутый вперед, как заклиненный ящик комода, подслеповатые кротовьи глазки...

А уши! Боже, они торчали в разные стороны! Малышом я постоянно чем-то болел, носил очки, скобы на зубах! Вы представляете, как меня травили в классе? К тому же я был ужасно худым, прямо как палка. С возрастом мне удалось капитально замаскировать недостатки внешности, спрятав половину головы под длинными волосами, а лицо прикрыв бородкой. Да и очки выкинул, сделав операцию на глазах. Но страхи никуда не делись, страхи меня сформировали, изменили психику. Мне понадобилось сорок лет, чтобы научиться с ними уживаться. Выпиваю, кривляюсь на публике, плюс со страхами воюют и мои герои. Так и сочиняются мои книжки. Уверен, будь я красивым мальчиком — никогда не стал бы писателем.

— А как же ваш портрет, который нарисовала, когда вы были малышом, одна художница?

Там изображена чудесная кроха, прямо девочка — с огромными глазами, локонами... Неужели вы когда-то были таким?

— Я тоже очень удивляюсь. Блондинчик с девичьим голоском, о, это было так давно! Повесил тот портрет в коридоре, у входной двери, в назидание себе сегодняшнему. Эдакий портрет Дориана Грея наоборот: я старею, сморщиваюсь, грешу — а он не меняется и продолжает светиться непорочной детской чистотой. Мне, честно, трудно поверить, что когда-то я был таким.

Вваливаясь под утро в прихожую, едва держась на ногах, первое, что я вижу — портрет этого ангелочка, который с укором и отвращением взирает на меня со стены. Бывает, укоризненный взгляд малыша так достает, что набрасываюсь на портрет с проклятиями, потрясая в воздухе кулаком: «Кретин, что уставился? Отстань от меня!» Кстати, с этим портретом связана жуткая история, тоже в уайльдовском духе, к слову сказать.

Страхи никуда не делись, страхи меня сформировали, изменили психику...

Мне было девять лет, когда отец заказал у художницы мадам Николь Ратель два акварельных портрета своих сыновей. Ему хотелось повесить их у себя в кабинете после развода. Каждый четверг после школы мать отвозила нас с братом в мастерскую на улицу Жана Мермоза. Нас встречала женщина неопределенного возраста со стертыми чертами лица, усаживала на высокие табуреты напротив окна, просила не двигаться. Часы, проведенные в ее пыльной мастерской, казались нам бесконечными. Нельзя было двигаться, улыбаться. Жуткая скука! Иногда она угощала нас выдохшейся колой или печеньем из жестяной коробки. Мы скучали, и единственным развлечением была слежка за ее сыном, нашим ровесником Себастьеном. Он во что-то играл, шнырял по углам, прятался и тоже подглядывал за нами.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или