Полная версия сайта

Валентина Талызина: На краю бездны

Галина Петровна как-то даже сказала: «Валя, выходи замуж за Виктюка». Я говорю: «Он же… ведь…»

— «Да все нормально, мне тоже кажется, что это не я!» И мы сидели и хохотали под портретом, который я про себя окрестила «Неизвестная в голубом».

А потом Леню раскопали телевизионщики. Показали его мастерскую, мольберты, картины, жену… Про меня спрашивали. И милый художник сказал: «Да, Талызина очень хорошая артистка. Бесспорно. Но все-таки она жлобиха». Через какое-то время Ксюша пригласила и меня, и его на представление, в котором наша внучка Настенька танцевала Дюймовочку. Мы далековато сидели друг от друга, но на голос я никогда не жаловалась...

«Ленька, — кричу, — с какой стати ты меня жлобихой обозвал? Имей мозги понимать, что не было б меня, когда еще твою жену с твоими мольбертами по центральному телевидению показали бы!» «Да ладно, старуха…» — отмахнулся мой добрый бывший муж.

Значит, старуха? Это та военнопленная болей и меланхолий, рыдающая ночами над тем, что не сбылось и не сбудется уже никогда? Много вы понимаете! Даже самый ослабевший и загнанный в угол человек способен дать отпор и возмутиться. Хотя бы по мере своих сил. Картину «Непрофессионалы», которая стала первой режиссерской работой Сергея Бодрова-старшего, снимали в 1985 году в Капчагае— это восемьдесят километров от Алма-Аты, в доме престарелых. Там и русские, и казахи свой век доживают. Сергей мне сказал: «Валя, ваша героиня Женя странная, но надо, чтоб вы не выделялись среди настоящих обитателей».

Из своей одежды я взяла жуткие черные спортивные штаны, в которых мыла полы, кофточку столетней давности, застиранный розовый халатик и белую беретку, я в ней бегала по утрам. Бодров, когда увидел мой наряд, воскликнул: «Отлично! Костюмчик что надо».

Там, в этом жутком доме, истории у всех — закачаешься. Но одна женщина, старуха, если хотите, притягивала внимание магнитом. Ее недавно привезли, и она сидела как потерянная — все никак не могла взять в толк, как же сын смог сдать ее в интернат? Бабушка эта отказалась от еды. Ее уговаривали, предлагали хотя бы что-то перекусить и персонал, и другие жильцы, и даже мы. Потому что смотреть на нее без слез было невозможно. Но она твердо стояла на своем: раз со мной так обошлись, тогда я отказываюсь понимать и принимать этот мир.

Даже в виде картошки-пюре с котлетой. «Поехали!» — не выдержал Бодров. И мы отправились к сыну этой бабушки. Сноха ее стол накрыла. Выпили. Я плакала и уговаривала ее: «Это же бесчеловечно! Она умрет там!» Бодров пытался увещевать сына, мол, мы снимаем кино, оно выйдет на экраны, и все увидят, что вы отдали маму в дом престарелых… «Пожалуйста, заберите ее обратно домой», — просили мы. Несмотря на наше эмоциональное ходатайство, бабушка осталась в доме престарелых. Но она не проиграла. Она нашла в себе силы на этот немой протест. И им с этим жить. Я вспоминала ту женщину из Капчагая недавно. У меня тут в театре история приключилась…

Если уж начистоту, отказаться от главной роли артисту в моем возрасте весьма тяжело. Ее и получить-то уже удача огромная…

Я очень переживала, но о том, что сделала, не пожалела ни разу. Кстати, в театре меня многие поняли.

А с каким восторгом мы начали репетировать «Мораль пани Дульской»! Вообще пьеса несколько архаична. Поэтому мы разбирали, копали материал, выстраивали эмоции, переписывали текст... Меня такая работа всегда с головой захватывает! Живое, настоящее творчество! Репетировали с Павлом Холмским и Лешей Литвиным, он сейчас главный режиссер Одесского русского драмтеатра. Ольга Кабо, которая играла мою племянницу, никак не могла ухватить роль. Может быть, из-за того, что у нее изначально не театральная школа, она во ВГИКе на курсе Ирочки Скобцевой училась. Если честно, я вообще не понимаю, как можно так неярко делать роль с потрясающими двойными планами.

Если уж начистоту, отказаться от главной роли артисту в моем возрасте весьма тяжело. Ее и получить-то уже удача огромная..

Но Оля как-то обмолвилась, что ей неинтересно. И мы видели на репетициях, что ее интересы действительно не тут. Для человека, одержимого театром, такое состояние непонятно и неприятно. То ли из-за зашкаливающего чувства ответственности, то ли потому, что роль у меня главная, но я переживала, что Кабо выходит репетировать неподготовленной.

Однажды начали проговаривать сцену, маленькую, буквально четыре фразы ее и четыре мои. Вроде все нормально, но Ольга просит: «Павел Иосифович, можно повторить?» — «Конечно, пожалуйста». Снова воспроизводим сцену. И вдруг опять: «Можно еще повторить?» Я вижу, что прямо сейчас, в процессе, она заучивает слова. Хотя обычно актеры работают над этим дома, потому что занимать других участников спектакля своими сложностями по выучиванию текста у нас не принято.

После четвертой просьбы повторить у меня вырвалась фраза, о которой я потом жалела… Но терпение-то небезгранично — мы не искали творческих поворотов, не пробовали разные решения, мы помогали артистке выучить слова! И я сказала: «Я не репетитор». Все мигом рухнуло… Кабо уходит со сцены, Павел Иосифович багровеет и говорит, что репетиция закончена. Спускаюсь в зал, понимая, что сорвала ее я... Мне было стыдно, что не удержала себя в руках, позволила эмоциям выплеснуться и тем самым запорола работу...

Иду в свою гримерную, от возмущения бубню чего-то под нос, сама с собой разговариваю. Не помню, обвиняла ли я себя или оправдывала… Мне было гнусно — это правда. В кулисах, на краю сцены, стоит наша самая гламурная актриса в кругу балетной массовки.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или