Полная версия сайта

Королева Нур: Чужая среди своих

Каждый раз, прощаясь со своим мужем — королем Хусейном, Нур холодела от ужаса: вдруг они больше не увидятся?

Королева Нур

Тринадцать лет страха: за себя, за мужа, за четверых детей, за оставшихся в Америке родителей — это не шутка. Любой момент мог стать последним, и каждый раз, прощаясь со своим мужем — королем Хусейном, Нур холодела от ужаса: вдруг они больше не увидятся?

Вероятность такого исхода была велика — на жизнь короля маленького Иорданского Хашимитского Королевства Хусейна, пережившего четыре арабо-израильские войны и несколько переворотов, покушались более 20 раз. В 1953 году его самолет пытались сбить сирийцы, в 1960-м предназначенная для него бомба убила премьер-министра.

Ему подсовывали отравленную пищу, кислоту во флакончике с каплями для носа, устраивали пожары в его резиденции. Всех попыток не перечислить… Нур, с одной стороны, трепетала от ужаса, а с другой — гордилась мужем: невысоким, на полголовы ее ниже, юрким, молниеносно принимающим решения, с быстрыми черными глазами, мгновенно, как у кота, регистрирующими малейшее изменение ситуации и словно контролирующими окружающее пространство в пределах его видимости. Густыми усами Хусейн по-юношески гордился и ежедневно тщательно их расчесывал, когда-то, как он сам, смеясь, признавался, немало сил потратил, чтобы заставить их быстрее расти. В последнее время они побелели, как и волосы, бывшие некогда цвета воронова крыла. Что ж, это был ее добровольный выбор — стать женой короля страны, находящейся в центре самого неспокойного и опасного региона на планете — ближневосточного.

С такими соседями, как Сирия, Израиль, Ирак и Саудовская Аравия, не соскучишься. Ни секунды Нур не чувствовала себя в безопасности, привыкла носить при себе маленький дамский револьвер, резко оглядываться по сторонам — не преследуют ли, присматриваться к пище — не отравлена ли — и читать по глазам прислуги, не замышляют ли заговора против семьи короля. Но сейчас, зимой 1991 года, когда все же началась эта страшная заваруха в Заливе, душевное напряжение Нур достигло пика, и нервы сдали: да, она жена короля Хусейна и обязана быть рядом с ним, но ведь она еще и мать их четверых детей, старшему из которых только десять, младшей — четыре, им ежедневно грозит опасность, более реальная, чем когда-либо раньше: между Ираком и Кувейтом война, а они посредники в этом кровавом конфликте.

Когда королевский самолет взлетел над Амманом и взял курс на Вену, Нур поймала себя на том, что бессознательно повторяет христианскую молитву.

Она тут же раздраженно одернула себя и поправилась: «Аллах Всевышний, Господь семи небес, земли и того, что между ними…» Райя заплакала. Успокаивая малышку и прижимая ее к себе, Нур думала о том, что через три дня — 15 января — истекает срок ультиматума, который ООН поставила Ираку и его лидеру Саддаму Хусейну, после этого начнется самое страшное: ее родина Америка атакует Ирак, а ее мужа, короля Иордании, мир и так уже обвинил в том, что он поддерживает Саддама. Но кому, как не ей, знать, что у Хусейна в этой ситуации не было выбора и единственное, на чем он действительно настаивает, так это мирные переговоры своих восточных соседей — переговоры, а не война.

Хусейн с 1953 года, с тех пор как восемнадцатилетним мальчишкой вступил на престол, всеми силами пытается восстановить мир между арабами, а также между арабами и израильтянами, стремится заключить как можно больше дружественных союзов, недаром Иордания самая стабильная и безопасная среди своих агрессивных и обожающих военные склоки соседей. Однако сейчас драматизм ситуации усиливается тем, что Америка — ее родина, там ее родители, семья, родные.

В аэропорту их встретила сестра Нур — Алекса Халяби, специально прилетевшая из Америки, чтобы побыть с сестрой: у Нур и Хусейна в Вене имеется дом, и иорданский король, видя нависшую опасность, потребовал временно увезти сюда детей.

Сестры, а вернее охранники, попытались прочистить себе дорогу сквозь атаковавшую их толпу репортеров; Нур несла на руках перепуганную младшую дочку и жестами давала понять, что отказывается отвечать на вопросы и что-либо комментировать, но журналисты не унимались и пытались прорваться со своими вспышками и микрофонами сквозь кордон охраны. Наконец кое-как добрались до дома, угомонили детей и уложили их спать. Больше всего Нур боялась того момента, когда они наконец останутся с Алексой наедине и наступит время задушевного разговора. Нур мельком взглянула на себя в зеркало: нечем любоваться, ей уже сорок, и любое волнение и бессонная ночь оставляют нелестный след на лице, хотя муж по-прежнему зовет ее «моя белокурая красавица». Алекса собственноручно принесла кофе, сестры всматривались друг в друга, и Нур не выдержала — под сочувственным взглядом сестры в знакомой, безопасной, расслабляющей атмосфере венского дома у нее внутри лопнула струна сдержанности, натянутая слишком сильно, и она расплакалась.

— Он снова ездил в Кувейт, а потом был в Ираке, встречался с Саддамом.

Он постоянно играет с огнем. Я так за него боюсь!

Сидя рядом с сестрой, Нур наконец смогла забыть, что она — королева, что ей нужно всегда держать себя в руках и скрывать свои чувства.

— Я скоро поеду обратно, туда, к нему.

Алекса заволновалась. Куда поедет сестра? Разве можно сейчас возвращаться в этот... — она не находила нужного слова — в этот взбесившийся муравейник?

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или