Полная версия сайта

Марианна Ростоцкая: «О списке Андрея ходили легенды»

«Помню чей-то шершавый свитер, в который уткнулась лицом, а над ухом глухой голос: «У тебя дочка…»

Я часто вижу один и тот же сон. Андрей поднимается по горной тропинке, долго стоит на краю водопада и смотрит, как несется вниз вода. Вдруг слышится едва заметный шорох камней — ш-ш-ш-ш, потом неясное движение, которое я скорее чувствую, чем вижу… Я пытаюсь предупредить его: «Отойди от края, упадешь!», но, как это часто бывает во сне, вместо крика с губ слетает еле слышный шепот…

Я никогда не была на месте гибели Андрея. Говорят, там очень красиво.

Над водопадом — небольшой выступ, напоминающий длинные ресницы, с которых льется вода. Наверное, потому он так и называется — «Девичьи слезы». Там и раньше бывали несчастные случаи. На краю водопада лежат «живые» камни — встал на такой валун, он под тобой качнулся, и ты летишь в пропасть. Наверное, Андрею об этом просто не сказали…

В конце апреля 2002 года мой муж улетел на натурные съемки в Сочи — после долгого простоя он наконец-то запустился с фильмом «Моя граница». В пять утра за ним должна была приехать машина. Андрей попросил: «Не вставай. Я сам позавтракаю…», и я его послушалась. Утром встречаемся с Олей на кухне, а она удивляется: «Мам, что это с нашим папой? Три раза меня поцеловал на прощание». Тут и я вспомнила, что Андрей, чмокнув меня, спящую, вернулся и поцеловал еще раз.

«Странно, — подумала. — Совсем на него не похоже…» Андрей не был сентиментальным и трогательные прощания терпеть не мог.

Мне потом рассказывали, что накануне их съемочная группа собралась за столом. Вдруг неожиданно Андрею на колени опрокинулась банка томатного сока. «Дурной знак», — сказал он и ушел спать. Впереди была очень ответственная работа. Перед сном позвонил мне. Мы долго разговаривали. Я запомнила его слова: «Все идет очень медленно, не так, как хотелось…»

На следующий день он поехал осматривать натуру — этот самый водопад…

5 мая… Тревоги, каких-то дурных предзнаменований — нет, ничего такого я в тот день не заметила. Большой веселой компанией мы собрались на даче отмечать Пасху.

Помню, звонит приятель, интересуется — что, мол, вам привезти? Хором кричим в трубку: «Да все у нас есть! Привези только воды». Через два часа он перезванивает: «Я уже в дороге. Так что вы говорите, воды привезти?» Мы смеемся: «Да не надо воды! Священника привези лучше, мы все уже от жажды умерли!» Такие вот дурацкие шутки…

Наконец приятель приехал, привез мою любимую клубнику. Я с удовольствием уплетаю ее со сливками. «Жизнь удалась! — смеюсь. — Мне только Ростоцкого для полного счастья не хватает». И в этот момент раздается звонок из Сочи. Это Феликс, художник картины и двоюродный брат Андрея. Помню его растерянный голос: «Марьяна, Андрей сломал руку и ногу. Он упал… с камушка. Тебе нужно срочно вылететь в Сочи». От этого какого-то детсадовского «с камушка» у меня внутри все похолодело.

Разве бывает так: дружили, дружили,  а потом вдруг — бац! — и влюбились? Да, бывает! — говорю я

Я хорошо знаю Андрея: если бы он сломал руку и ногу, запретил бы мне даже звонить! Нет, нет... тут что-то не так...

Дома лихорадочно собираю вещи, рано утром — первый рейс в Сочи. Меня так трясет, что не могу сосредоточиться. С трудом дозваниваюсь в больницу, где лежит муж. Врач краток: «Андрею сделали операцию, он в реанимации…» Это потом уже мне сказали, что шансов выжить у него не было. При падении с 30-метровой высоты он сломал себе все…

В пять утра раздается звонок в дверь. Открываю и… на ватных ногах медленно отступаю назад. На пороге — огромное количество людей: все друзья Андрея. Стоят в прихожей, молчат, но по их лицам я уже все понимаю...

Помню чей-то шершавый свитер, в который уткнулась лицом, а над ухом глухой голос: «У тебя дочка…»

А потом провал — я потеряла сознание. Первая мысль была о его маме: «Как сказать Нине Евгеньевне? А дочке, моим родителям? Вдруг они услышат о случившемся по радио? Надо торопиться». С этого момента я не пролила ни одной слезы…

У нас была очень дружная семья. Мы действительно все любили друг друга. Мои родители — Андрея, его родители — меня. А разве не редкость, когда дружат родители мужа и жены?

В дом Киностудии имени Горького мы переехали, когда мне было лет двенадцать. Родители долго искали обмен. Мама изучила всю Москву. Ей непременно нужен был дом, где живет интеллигентная публика: она почему-то боялась, что мы со старшим братом попадем в дурную компанию. Однажды звонит ее подруга: «Знаешь, есть дом у ВДНХ, там Нина Меньшикова живет со Станиславом Ростоцким.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или