Полная версия сайта

Татьяна Масленникова: «Счастье, стой!»

Еременко постоянно говорил, что любит только меня, но… все равно уходил к жене.

все равно уходил к жене.

Периодически я не выдерживала: «Так больше жить нельзя. У тебя семья, так что давай расстанемся». А у него всегда были заготовлены какие-то серьезные причины: «Вот квартиру получим, и я оттуда уйду», или «Вот дочка поступит в институт, тогда…» Подожди, мол, всего полтора дня, и все изменится! Словом, сводилось все в итоге к задушевным многочасовым беседам: «Ты же умница и все понимаешь…» Я была умницей и все понимала…

— Конечно, на пике влюбленности всему можно поверить...

— У нас этот пик длился десять лет, до рождения Тани. А потом стало меньше страсти и больше забот. Мы уже говорили не о том, где встретиться, куда пойти или поехать, а что купить ребенку: какие продукты, распашонки, заехать ли на молочную кухню и где найти дочке массажистку…

Таня была запланированным ребенком.

Я очень хотела девочку и специально вычисляла ее по календарю. Не думала, что с рождением ребенка что-то изменится, просто родила от любимого человека дочку — и все. А у Коли с появлением Тани чувство вины только возросло...

С первого же дня было видно, что она на него очень похожа. Коля с моей мамой встречали меня из роддома. Помню, привезли ее из больницы, я развернула одеяло и стала приговаривать: «Сашенька, Сашенька». Коля возмущенно закричал: «Кто-кто? Что за мужские имена? Чтобы я этого не слышал!» Коля с маленьким Илюшей думали несколько дней, наконец решили: «Лучше Тани имени нет!»

Коля без конца звонил, приносил продукты, гулял с ребенком, водил Таню на аттракционы. (Николай Еременко с Таней на даче)

Пришло время получать свидетельство о рождении. «А как будем ее регистрировать, ты подумала?» — «Она будет носить твою фамилию». — «А это можно?» — «Можно». — «Поехали!»

Коля без конца звонил, приносил продукты, гулял с ребенком, гладил пеленки, водил Танюшу на аттракционы. Они с дочкой часами увлеченно клеили в альбомы коллажи для кукол Барби. Коля очень придирчиво относился к тому, чем ей заниматься. Так что я вначале должна была все проверить, узнать, потом папе доложить. С моим сыном у него была скорее мужская дружба. Илюша называл его Колей. Помню, как они возились на ковре и играли в машинки. А однажды Илюша случайно треснул Колю по голове какой-то железкой. У того была пробита голова, и он, смеясь, сказал Илюше: «Ну, все!

Теперь я с тобой не расстанусь никогда».

Мы часто, взяв Таню, ездили на дачу. Все соседи очень радовались, когда видели Колю: «Ну, наконец-то хозяин приехал!» Помню один случай. Неподалеку от нашей дачи жил мужичок по имени Саша, который всех терроризировал своим пьянством. Однажды подходит к нашей калитке, естественно, «под мухой»: «Можно…» Коля спускается с крыльца и — бац! — ему кулаком в челюсть, а после спрашивает: «А теперь рассказывай, чего тебе надо». Словом, мужики «поздоровались» и спустя полчаса как ни в чем не бывало уже сидели под сосной и пили пиво.

Каждый раз на дачу нужно было везти вещи. Когда я выносила из подъезда коробки, сумки, чемоданы и складывала все у Колиной машины, он возмущался: «Куда это все?!

Нет-нет, не поместится!» Я отодвигала его в сторону и все аккуратно утрамбовывала в багажник. Но все равно Коля долго ворчал: «Ну это же не грузовик. Это же легковая машина!» Он был страшно возмущен, когда я купила себе машину. Ведь теперь я перестала от него зависеть. Хотя бы в этом. Но года через три вдруг раздалось: «Мать, а ты хорошо стала водить! Слушай, а может, заедешь сегодня за мной туда-то»… или «Завтра не встретишь меня в аэропорту?»

Расставания для нас были нестерпимыми. Если Коля уезжал в экспедиции, звонил или писал письма каждый день. У наших свиданий не было расписания. Он появлялся и исчезал как дух. И как дух постоянно незримо присутствовал рядом… И при этом мы ни на минуту не расставались — он звонил по три раза в день, я ездила к нему в экспедиции.

Помню, как однажды сказал: «Я партбилетом клянусь, что люблю только тебя…»

А я ему тогда не поверила. И только на Колиной панихиде, когда мы с его женой Верой оказались за одним столом, она вдруг мне призналась: «Знаешь, все эти годы он любил тебя…» Я чуть в обморок не упала: «Значит, это правда…» Может быть, я не верила ему, потому что Коля порой относился ко мне очень предвзято, критично. Временами стремление меня усовершенствовать принимало у него агрессивные формы — буквально мордой об стол! Воспитывал без конца, не разрешал краситься, носить короткие юбки. Вел себя так, словно иногда хотел подчеркнуть свою высокую культуру по сравнению с моими «сермяжными» вкусами: «Хочешь танцевать под дурацкие песни Пугачевой? Я потерплю». Меня такое отношение обижало и заставляло вести себя настороженно, напряженно...

Однажды, помню, сделала химическую завивку.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или