Полная версия сайта

Трудное счастье Евгения Леонова

Каким был в жизни народный любимец, рассказывает брат знаменитого актера Николай Павлович Леонов.

Ванда Стойлова

После спектакля Женя с Вандой отправились гулять по городу. Он читал стихи Блока, Есенина, она слушала. Четыре дня так встречались, а потом театр вернулся в Москву. Брат бесконечно звонил в Свердловск, уговаривал новую знакомую приехать в гости. В конце концов Ванда согласилась. Папа с мамой приняли ее очень приветливо: девушка, которую выбрал сын, изначально была для них самой лучшей. Днем Женя показывал Ванде Москву, вечером мы все вместе ужинали, а потом брат провожал ее к маме одного из своих друзей. Оставить девушку ночевать у себя не позволяли нормы приличия: а вдруг соседи подумают о ней что-то плохое?

Их решение пожениться наши папа и мама восприняли с радостью, а родители невесты — в штыки. Им категорически не нравились Женькина профессия и его нищенская зарплата. Пришлось идти в ЗАГС без благословения тестя и тещи.

Первые несколько лет Женя с Вандой жили с нами в коммуналке. Им отдали дальнюю комнату (туда летом 1959 года привезли из роддома Андрюшу), а я и родители занимали проходную. Сына брат любил какой-то немыслимой любовью. С гастролей и съемок постоянно звонил, чемоданами тащил игрушки. Он часами мог клеить с Андрюшей паровозики, самолеты. И все всегда прощал.

В начале девяностых Женя опубликовал свои письма к сыну, он писал их с гастролей и съемок. Хочу процитировать одно: «Андрюша, ты люби меня, как я люблю тебя. Ты знаешь, это какое богатство — любовь. Правда, некоторые считают, что моя любовь какая-то не такая и от нее, мол, один вред. А может, на самом деле моя любовь помешала тебе быть примерным школьником? Ведь я ни разу так и не выпорол тебя за все девять школьных лет.

Помнишь, ты строил рожи у доски, класс хохотал, а учительница потом долго мне выговаривала. Вид у меня был трижды виноватого, точно я стою в углу, а она меня отчитывает как мальчишку. Я уже готов на любые унижения, а ей все мало: «Ведь урок сорван... ведь мы не занимаемся полноценно сорок пять минут... ведь сам ничего не знает и другим учиться не дает... ведь придется вам его из школы забрать... ведь слова на него не действуют...»

Пропотели рубашка, пиджак и мокасины, а она все не унималась. «Ну, — думаю, — дам сегодня затрещину, все!» С этими мыслями пересекаю школьный двор и выхожу на Комсомольский проспект. От волнения не могу сесть ни в такси, ни в троллейбус, так и иду пешком... Подхожу к дому с чувством, что принял на себя удар — и ладно. Вхожу в дом, окончательно забыв про затрещину, а увидев тебя, спрашиваю: «Что за рожи ты там строил, что всем понравилось, покажи-ка?» И мы хохочем.

Евгений Леонов

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или