Полная версия сайта

Сын Игоря Кваши об отношениях с отцом, его работе и обиде на Ефремова

На эскалаторе станции «Площадь Революции» папа признался маме в любви и предложил пожениться. Она немедленно согласилась.

Игорь Кваша

На эскалаторе станции «Площадь Революции» папа признался маме в любви и предложил пожениться. Она немедленно согласилась. Много раз от нее слышал: «Не сомневалась ни секунды. Игорь Кваша — моя судьба!»

Скоро год, как не стало моего отца, Игоря Кваши. Мы с мамой часами говорим о нем, вспоминаем, каким он был. Недавно она вдруг сказала: «Почему-то Игорь до сих пор мне не приснился, а так хочется его увидеть...» Больше половины века длилась история их любви, а началось все как легкий курортный роман на берегу Черного моря.

Познакомились родители в Крыму летом 1956 года. Галя Волчек играла в картине «Дон Кихот» и предложила папе поехать вместе с ней в Коктебель, где проходили съемки. Добрались до поселка поздно вечером, попросились переночевать в первый попавшийся дом. Им говорят:

— Есть комната с одной кроватью.

— Не страшно, мы брат и сестра.

Волчек заняла спальное место, папа лег на полу. Ночью замерз, Галя позвала: «Иди ко мне». Кваша быстренько устроился у нее под боком. Утром в комнату заглянула хозяйка, увидела, что они лежат под одним одеялом, и с криками «Ах вы, бесстыдники!» выгнала прочь. Галя и Игорь даже не сразу поняли причину ее гнева, никакие «крамольные» мысли им и в голову не приходили. Еще в Школе- студии МХАТ у них сложились настолько крепкие дружеские отношения, что и между близкими родственниками редко встречаются.

У Волчек была идея фикс по поводу Кваши: как настоящая сестра она мечтала папу быстрее женить, поэтому время от времени знакомила со своими подругами.

Вот и тогда, в Коктебеле, едва Игорь заскучал, заговорщически произнесла: «Погоди немного, скоро появится замечательная девчонка, тебе она обязательно понравится». Через несколько дней действительно приехала подруга Волчек — Таня Путиевская — вместе со своей мамой, художницей, и отчимом — Александром Штейном, известным в советское время драматургом.

Папа влюбился в Таню с первого взгляда. Отношения развивались стремительно, несмотря на то, что он был еще формально женат, а у мамы в Москве остался ухажер — жутко стеснительный студент, сейчас очень известный физик-теоретик.

Тане в ту пору едва стукнуло двадцать один, она училась на пятом курсе медицинского института.

В самый разгар любовной идиллии Квашу срочно вызывают в Москву, а Таня остается с родителями в Коктебеле. Наконец они сели в поезд, только устроились — стук в дверь купе: «Штейн, вам телеграмма». Мамин отчим взял листочек, посмотрел и, весело помахивая им, пояснил: «Твой Кваша прислал». А там два слова: «Люблю, скучаю». На каждой остановке вокзальные служащие бегали по вагонам и кричали: «Штейн! Вам сообщение!» — и так до самой Москвы. В одной телеграмме была какая-то шутка про ежика, понятная только им двоим, с тех пор папа ласково называл маму Ежиком: «Ежик, нам пора ехать», «Ежик, давай обедать».

Владимир Кваша

Постоянно дарил сувениры в виде этих симпатичных зверюшек — стеклянные, керамические, деревянные, у нас их огромная коллекция.

Встретил маму в Москве на вокзале с цветами, а на эскалаторе станции «Площадь Революции» признался в любви и предложил пожениться. Она немедленно согласилась. Много раз от нее слышал: «Я не сомневалась ни секунды. Игорь — моя судьба!»

Когда Таня сказала родному отцу Семену Манделю — художнику, лауреату Сталинской премии, что выходит замуж за Игоря Квашу, тот страшно перепугался:

— Ни в коем случае. Я актеров знаю. Они только и делают, что смотрят на себя в зеркало.

— Мой Игорь не такой!

— Хотелось бы верить.

Зря дед сомневался — в отце не было ничего показного, ни тени свойственного некоторым актерам самолюбования или кокетства. Зато настойчивости — хоть отбавляй, если что-то решил, добивался обязательно. Такая ему досталась наследственность, а еще, безусловно, сказалось арбатское детство.

Он жил в Карманицком переулке на Арбате. В сороковые-пятидесятые годы по соседству в разделенных на клетушки старых особняках ютилась московская интеллигенция: музыканты, поэты, артисты — и через стенку воры, бандиты, домушники. В один и тот же класс ходили начитанные еврейские дети, такие как Игорь Кваша, со скрипочкой под мышкой, и здоровенные переростки с бритвами в голенищах сапог.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или