Полная версия сайта

Олег Харитонов. Вырваться из паутины

«Нужно начать с нуля, — сказали мне. — Взяться за самую грязную работу, например мыть туалеты»

«Нужно начать с нуля», — сказали мне. «В каком смысле?» — «В прямом. Взяться за самую грязную работу, например мыть туалеты». — «Туалеты?!» — воскликнул я с ужасом и отвращением. «Да-да. Для тебя сейчас чем хуже — тем лучше».

Со стороны может показаться, что большую часть своей жизни я валял дурака: перебивался случайными заработками, путешествовал автостопом по Европе, увлекался женщинами, подсел на компьютерные игры... Да, все так и было и продолжалось бы до сих пор, если бы не голос моего сердца и настойчивое желание разобраться в себе, выяснить: какого черта у меня ничего не выходит, хотя уже перевалило за тридцать?

Но по порядку.

«Ты бездарность!» — эта фраза, сказанная в пылу ссоры коллегой по труппе, который был гораздо старше и опытнее, едва не заставила меня уйти из профессии. Я тогда был жутко не уверен в себе и очень зависел от чужого мнения. А вдруг — правда? В театре особых успехов нет, в кино не зовут даже на крошечный эпизод (до тридцати семи лет не снимался ни разу). Может, я действительно не на то трачу жизнь? Этот вопрос стал ключевым на долгие-долгие годы.

Меня тогда очень поддержала мама:

— Не отчаивайся, все будет хорошо, я чувствую и знаю — ты очень талантливый.

— Ага, — усмехался я, — кому из сыновей не говорят подобного все интеллигентные мамы?

Она химик-гальваник, но любит искусство и разбирается в нем, ее акварелями увешаны все стены родительской квартиры. Отец, Ремир Харитонов, был известным ювелиром и медальером. Его работы представлены во многих музеях, даже в Эрмитаже. Ребенком я как-то не задумывался о том, что мой папа — талантливый художник. Мне нравилось и одновременно огорчало, что его мастерская располагалась прямо в нашей трехкомнатной квартире на «Удельной». Там постоянно толклись посторонние люди — заказчики, и я жутко завидовал одноклассникам: после уроков они до вечера были предоставлены себе. Мой же отец был очень общительным, имел массу знакомых, которых он, заядлый шахматист, то и дело приглашал на домашние шахматные турниры.

Я в них почти всегда побеждал, и мне это нравилось, а вот то, что побыть в одиночестве практически никогда не удавалось, — бесило.

Отца я любил, но без трений, особенно в моем переходном возрасте, не обошлось. Как и положено творческой личности, папа иногда крепко выпивал. В такие моменты он становился безудержно разговорчивым, роль аудитории смиренно выполняла мама, которая часами выслушивала его монологи. Мне тоже перепадало, но в отличие от мамы я внимать нотациям не хотел. Обычно отец не интересовался моими проблемами, но в хмельном состоянии в нем просыпался Макаренко: «Будешь плохо учиться — вырастешь дураком и окажешься в ПТУ!» Я огрызался и уходил в свою комнату. Потом целую неделю с ним не разговаривал, дулся.

Мой отец Ремир Харитонов был ювелиром и медальером. Его работы представлены в Эрмитаже

Хотя отец, по сути, был прав. Учился я действительно слабенько, перебивался с «двойки» на «тройку». И дело было не в лени или плохой сообразительности: просто всегда боялся сморозить глупость и потому врал, что не выучил урок.

Когда перешел в пятый класс, мама отвела меня в знаменитый питерский ТЮТ — Театр юношеского творчества. Там мы не только играли, но и осваивали профессии гримера, костюмера, монтировщика сцены. Сами изготавливали декорации, шили сценические костюмы. Сутью этого театра был не столько результат — премьера спектакля, сколько увлекательнейший процесс: долгие репетиции, неспешные разговоры, обсуждения, этюды. Я оказался в сказочной атмосфере, среди милых, добрых, открытых людей, занятых любимым делом. Приобрел настоящих друзей.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или