Полная версия сайта

Олег Харитонов. Вырваться из паутины

«Нужно начать с нуля, — сказали мне. — Взяться за самую грязную работу, например мыть туалеты»

«Нужно начать с нуля», — сказали мне. «В каком смысле?» — «В прямом. Взяться за самую грязную работу, например мыть туалеты». — «Туалеты?!» — воскликнул я с ужасом и отвращением. «Да-да. Для тебя сейчас чем хуже — тем лучше».

Со стороны может показаться, что большую часть своей жизни я валял дурака: перебивался случайными заработками, путешествовал автостопом по Европе, увлекался женщинами, подсел на компьютерные игры... Да, все так и было и продолжалось бы до сих пор, если бы не голос моего сердца и настойчивое желание разобраться в себе, выяснить: какого черта у меня ничего не выходит, хотя уже перевалило за тридцать?

Но по порядку.

«Ты бездарность!» — эта фраза, сказанная в пылу ссоры коллегой по труппе, который был гораздо старше и опытнее, едва не заставила меня уйти из профессии. Я тогда был жутко не уверен в себе и очень зависел от чужого мнения. А вдруг — правда? В театре особых успехов нет, в кино не зовут даже на крошечный эпизод (до тридцати семи лет не снимался ни разу). Может, я действительно не на то трачу жизнь? Этот вопрос стал ключевым на долгие-долгие годы.

Меня тогда очень поддержала мама:

— Не отчаивайся, все будет хорошо, я чувствую и знаю — ты очень талантливый.

— Ага, — усмехался я, — кому из сыновей не говорят подобного все интеллигентные мамы?

Она химик-гальваник, но любит искусство и разбирается в нем, ее акварелями увешаны все стены родительской квартиры. Отец, Ремир Харитонов, был известным ювелиром и медальером. Его работы представлены во многих музеях, даже в Эрмитаже. Ребенком я как-то не задумывался о том, что мой папа — талантливый художник. Мне нравилось и одновременно огорчало, что его мастерская располагалась прямо в нашей трехкомнатной квартире на «Удельной». Там постоянно толклись посторонние люди — заказчики, и я жутко завидовал одноклассникам: после уроков они до вечера были предоставлены себе. Мой же отец был очень общительным, имел массу знакомых, которых он, заядлый шахматист, то и дело приглашал на домашние шахматные турниры.

Я в них почти всегда побеждал, и мне это нравилось, а вот то, что побыть в одиночестве практически никогда не удавалось, — бесило.

Отца я любил, но без трений, особенно в моем переходном возрасте, не обошлось. Как и положено творческой личности, папа иногда крепко выпивал. В такие моменты он становился безудержно разговорчивым, роль аудитории смиренно выполняла мама, которая часами выслушивала его монологи. Мне тоже перепадало, но в отличие от мамы я внимать нотациям не хотел. Обычно отец не интересовался моими проблемами, но в хмельном состоянии в нем просыпался Макаренко: «Будешь плохо учиться — вырастешь дураком и окажешься в ПТУ!» Я огрызался и уходил в свою комнату. Потом целую неделю с ним не разговаривал, дулся.

Мой отец Ремир Харитонов был ювелиром и медальером. Его работы представлены в Эрмитаже

Хотя отец, по сути, был прав. Учился я действительно слабенько, перебивался с «двойки» на «тройку». И дело было не в лени или плохой сообразительности: просто всегда боялся сморозить глупость и потому врал, что не выучил урок.

Когда перешел в пятый класс, мама отвела меня в знаменитый питерский ТЮТ — Театр юношеского творчества. Там мы не только играли, но и осваивали профессии гримера, костюмера, монтировщика сцены. Сами изготавливали декорации, шили сценические костюмы. Сутью этого театра был не столько результат — премьера спектакля, сколько увлекательнейший процесс: долгие репетиции, неспешные разговоры, обсуждения, этюды. Я оказался в сказочной атмосфере, среди милых, добрых, открытых людей, занятых любимым делом. Приобрел настоящих друзей.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или