Полная версия сайта

Мария Аронова. Бабье счастье

«Я лежала на больничной койке и пыталась найти ответ на вопрос: «За что мне это?» Понимание пришло, когда назвала имя Актера».

У меня есть отец, а этот человек мне никто». А через час перезвонил: «Я подумал и решил, что должен поехать».

Храм был полон прихожан. «Вы тоже с батюшкой проститься? — обернулась к нам какая-то старушка. — Хороший был батюшка. Терпеливый, мудрый не по годам. Жалко, что Господь так рано его к себе призвал».

Узнать, от чего умер Влад, я могла только у его мамы. Но увидев ее, черную от горя, с запавшими глазами и потрескавшимися, как от горячки, губами, поняла: расспрашивать ни о чем не стану. Подошла, обняла и сказала: «Я очень любила вашего сына».

Потом взяла за руку Владика: «А это ваш внук».

Губы тети Вали дрогнули — то ли в попытке улыбнуться, то ли от сдерживаемых рыданий.

Когда мы возвращались домой, Влад спросил:

— А папа знает, что мы сюда ездили?

— Конечно.

— Да, ему надо было об этом сказать...

Отношения между сыном и Женей наладились сразу после того, как родилась Сима. Хотя я, если честно, боялась: вдруг сын начнет ревновать нас к малышке и отдалится, уйдет в себя окончательно и бесповоротно.

Разговор начала осторожно: — Владик, мы с папой целыми днями крутимся возле Симочки, на то, чтобы поговорить с тобой, бывает, нет и минуты.

Ты не обижаешься?

— Да ты чего, мам? — Влад вытаращил на меня и без того огромные глазищи и рассмеялся: — Да я рад как не знаю кто, что вы, наконец, нашли другой объект и не будете доставать меня своим воспитанием!

С чувством юмора у Гандрабуры-младшего всегда был полный порядок.

Симу мы ждали восемь лет. Иногда Женя робко заговаривал о том, что, может, мне стоит обратиться к врачу. Я протестовала: «Всему свое время. Вот стукнет мне тридцать два — рожу девочку».

Как-то, еще будучи студент­кой, я зашла проведать руководительницу театральной студии, в которой занималась до поступления в «Щуку».

У Ирины Николаевны Тихоновой был гость. Помню, меня поразили его глаза — полные глубокой печали, даже скорби. На молодом, почти юном лице.

— Мой гость умеет гадать по руке, — сказала Ирина Николаевна. — Покажи ему свою ладонь.

Я спрятала руки за спину:

— Нет, спасибо, не хочу.

— Не бойся. Он плохого не скажет.

Парень мягко взял меня за локоть, вытащил из-за спины руку. С минуту смотрел на ладонь:

— У вас есть маленький сын, с отцом которого вы недавно расстались.

Я вопросительно посмотрела на Ирину Николаевну: дескать, это вы ему рассказали? Она помотала головой: «Нет!»

— А в тридцать два года вы родите девочку от мужчины, которого разглядите не сразу, но который будет вам опорой до конца жизни.

Я состроила укоризненную мину:

— Уверяли, что узнаю только хорошее, а сами... Это сколько же мне еще ждать судьбоносной встречи!

Через несколько месяцев парень, предсказавший мне судьбу, погиб в автомобильной катастрофе. Узнав об этом, я сразу вспомнила его полные скорби глаза. Видимо, он предвидел и свою скорую кончину.

В марте 2003 года мне исполнился тридцать один год, а из летнего отпуска, который мы провели на Волге, я вернулась беременной.

Женя шутил: «Выходит, в великой русской реке водятся не только лещи и щуки, но и маленькие девочки».

В роддом меня провожал Женя. Прощаясь возле дверей, которые вели из приемного в предродовое отделение, сунул в руку маленького клоуна. Смешного, с крошечными бубенчиками на концах раздвоенного колпака: «Он будет тебя охранять».

Когда начались схватки, я зажала игрушку в кулаке и не выпускала до тех пор, пока меня не увезли в родовой зал.

На следующий день новоявленному папе разрешили нас навестить. Когда медсест­ра положила Жене дочку на руки, он заплакал. Взрослый, сорокасемилетний мужик...

Детскую комнату Фомин оборудовал сам.

Бегал по магазинам и аптекам, выбирая «конверты», распашонки, чеп­чики, кремы, присыпки. И мамой для крошечной Симы тоже был он: купал, пеленал, укачивал, вскакивал ночами. А я была дурацким — неумелым и нескладным — папашей, который все делал не так: подсовывал не тот тюбик, вынимал из стопки не то полотенце, не так макал в бутылочку с зеленкой ватную палочку.

Сейчас мне забавно наблюдать, как они общаются. На равных. Вот Сима, выставив вперед выгнутую парусом ладошку, трясет ею в воздухе:

— А я тебе, папочка, говорила! Признайся, что ты был не прав!

— Нет, дорогая моя, это ты была не права!

— совершенно серьезно доказывает дочке свое Фомин.

Картина со стороны уморительная.

Когда я уезжаю на гастроли, Сима, конечно, скучает, но без папы не может прожить и дня. Бывает, идем куда-нибудь гулять втроем, дочка дергает меня за рукав:

— Пап, а пап?

— Что, сынок? — отвечаю.

Серафима заливается веселым смехом.

Владик оказался замечательным братом и очень надежной нянькой. Сам вызывался погулять с сестрой и даже изобрел особый способ укачивания, который потом переняли все молодые мамаши нашего дома: садился на качели и потихоньку раскачивался, держась за ручку коляски.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или