Полная версия сайта

Галина Коньшина: «Смех и слезы в моей жизни всегда идут рядом»

Откровенный рассказ известной пародистки о работе в «Большой разнице», конфликте с Александром Цекало и сопернице, которая увела из семьи мужа.

Галина Коньшина и Юрий Непомнящий

На общем фоне студенческой вольницы у нас была не комната, а просто какая-то монашеская келья: тишина, лампа настольная по вечерам горит. Ира, с которой мы как землячки-сибирячки сразу сдружились, каждое утро начинала с зарядки. Прыгала со скакалкой, сгоняла вес. Она тогда довольно пухленькой была, но очень хорошенькой. Все учила меня, как мужчин выбирать... А мне казалось, что это я должна о ней заботиться, опекать и жизни учить, хотя мы были почти ровесницами, только я родилась в декабре, а Ира — в марте, и поэтому школу в своем Новосибирске она окончила на год раньше и на курс старше училась. Память об этой общей студенческой жизни нас с Ирой потом еще долго связывала, хотя и прожили-то мы в той комнате вместе всего год.

И вот окончила я первый курс, а Юра после армии как раз поступил на режиссерский. Тут нас всех и отправили в колхоз. Кажется, это был второй случай в истории ГИТИСа, когда его студентов повезли картошку копать. Я на том картофельном поле была девушкой приметной, поскольку приехала в шикарном драповом пальто нежно-фиалкового цвета. Хотя мама к моему актерскому будущему и относилась с иронией, но отправляя в Москву, все-таки позаботилась о том, чтобы дочь в столице не выглядела замухрышкой. И меня, как тогда говорили, «обшили» с ног до головы у лучшей барнаульской портнихи. Так что туалеты у меня были дай бог! О том, что в столице я буду не только по театрам и музеям ходить, но еще и в поле работать, никто как-то не подумал. И никакой другой верхней одежды, кроме этого пальто, у меня не было. Вот в нем я и фланировала по борозде, когда Юра подошел. Мы разговорились. А часа через два он предложил мне выйти за него замуж...

— И вы согласились?

— Согласилась.

— Вот так сразу? А как же первая любовь? Забылась?

— Нет конечно. Разве такое забудешь... На первом курсе, когда задавали этюды «про любовь», меня педагоги всегда спрашивали: «Почему такая грустная? Тебе любовь нужно играть, а ты как в воду опущенная». А я иначе себе любовь не представляла. Для меня она вся была грусть, расставание, тоска, разлука... Но в молодости время идет по-другому. И тот первый год, который я проучилась в ГИТИСе, стал целой эпохой. Помню, по ночам просыпалась и не верила, что все это со мной происходит. Люди вокруг были легендарные: Мария Осиповна Кнебель, Галина Петровна Рождественская, Алексей Вадимович Бартошевич, ректор наш незабываемый Матвей Алексеевич Горбунов... Титаны! И практически каждый со своей чудинкой. Например, Борис Иванович Равенских постоянно гонял... чертей. Похлопывал себя по бокам и приговаривал: «Пошел отсюда, пошел вон, чертяка». Никита Подгорный как-то решил над ним подшутить, подскочил откуда-то сбоку: «Борис Иванович, а давайте я вам помогу!» И начал его по плечам, по бокам хлопать: «Пошел прочь, пошел!»

ГИТИС в общем-то довольно жесткое место, там человеку иногда ни за что ни про что ставят клеймо, с которым он потом полжизни вынужден бороться. Так было с Ирой Алферовой, которую совершенно несправедливо окрестили «красивой пустышкой»: многим казалась смешной ее привычка выписывать разные умные цитаты в книжечку и потом с выражением зачитывать их. Но мне повезло, меня педагоги любили. Помню, однажды Иосиф Моисеевич Раевский с улыбкой сказал про меня Евгении Николаевне Козыревой: «Смотри, какая фря...»

В калейдоскопе этой упоительной учебы, московской жизни страдания, которые меня мучали в Барнауле, как-то отдалились. Я не видела Виталия уже два года. Да к тому же Юра был красавец. И очень талантливый. Я мечтала, что мы будем не просто женой и мужем, но и творческим дуэтом. Как Коонен и Таиров, как Райх и Мейерхольд... Думаю, Юра тоже примерно так все себе представлял.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или