Полная версия сайта

Погубленная любовь княгини-цыганки Александры Голицыной

Когда в обществе узнали, что князь Голицын женился на цыганке Саше Гладковой, что тут началось! Цыганами он буквально бредил...

Цыганский табор

Изумленный гость почтительно склонился к ее руке и сказал, почти дословно повторив слова, сказанные когда-то Густавом Фоксом, что, должно быть, вся Москва стремится в салон прекрасной княгини Голицыной. Александра Осиповна с помрачневшим лицом ответила, что, увы, нет. Да и как можно — ведь она цыганка. Сергей Михайлович объяснил старому другу: «Все так, дорогой Андре, к сожалению, ничего в России не меняется. Уже и крестьянам дали волю, а в обществе до сих пор живы дичайшие предрассудки». Явно шокированный гость выразил надежду, что такие дикости скоро в России изживутся, а Александра Осиповна подумала с грустью, что, к сожалению, на ее веку этого не будет.

Глубокой ночью Сергей Михайлович провожал графа Андрея верхом до границы своих владений по освещенному факелами ночному парку. Сашенька простилась с гостем еще в гостиной, поймав на прощание его восторженный взгляд. Она долго слышала за дверью голоса — старые друзья все никак не могли расстаться, и вышла на лестницу со свечой узнать, не нужно ли чего, но, услышав разговор, так и застыла: «Совсем ты семьянином заделался. И то верно — не век же по заграницам перекати-полем жить. И жена у тебя редкая красавица, а как поет!»

«Да все ничего, Андре, а тошно иногда, — отвечал ее «князенька». — Как заведет свое «бриллиант ты мой яхонтовый», так хоть уши затыкай. Сто раз объяснял ей, и что такое бриллиант, и что такое яхонт, а все свое твердит… Одним словом, — муж грустно усмехнулся, — заморочил мне голову Пушкин своими «Цыганами» — вот теперь и расхлебываю...»

Княгиня тенью скользнула наверх по темной лестнице, чувствуя, как слезы катятся по лицу. А раньше-то весь аж светился, когда она его так называла…

Пока ждала мужа и обходила спаленки детей, попросился вдруг с докладом Матвей — управляющий. Сам из бывших купцов, он долгие годы служил верой и правдой родителям Сергея Михайловича и был у них на особом счету — во многих деловых начинаниях князь полагался на него, чрезвычайно ценил за крепкую хватку. По старости поселил Матвея с семейством в одном из флигелей Кузьминок и сделал управляющим имения.

Княгиня удивилась — что за поздний доклад, но приняла. Матвей ей нравился — человек степенный, верующий. И к ней с самого начала относился по-хорошему, как к дочери, — понимал что ей все здесь чуждо, а она сердечно звала его «дедушкой».

Матвей долго топтался на пороге. Потом сел, то и дело мял картуз и прокашливался. «Мне, матушка, про такое и говорить стыдно и вроде как не по чину, а знаю, что надо… Потому ведь — дети у вас… А, да что стыдиться, — с досадой хлопнул картузом об пол, — не наш ведь грех!.. Ему стыдиться надо — это он с вами, голубушка, перед святыми иконами венчался, а теперь вот что!..»

И рассказал, что уже давно ее «князенька» ездит к своей полюбовнице — молодой дворянке красавице Елизавете Никитиной, по-французски с ней разговаривает, а несколькими месяцами раньше подал прошение в Святейший синод о разрешении расторгнуть свой брак, и вот днями прошение это было удовлетворено. У Александры Осиповны ноги подкосились, все потемнело перед глазами. А дело, как выяснилось, зашло еще дальше — ее «князенька», решив разъехаться, уже начал перестраивать второе свое имение — Дубровицы на Пахре, чтобы поселиться там с молодой женой. Об этом, оказывается, все в усадьбе давно знают, но Сашеньке говорить было строго-настрого запрещено: князь опасался реакции жены — все же горячая цыганская кровь, мало ли что выкинет… А там бы просто уехал, велел бы ее запереть на первых порах и приглядывать, чтобы ничего не сотворила. А и сотворит — за цыганку какой спрос… Свет заочно уже одобрил прожект нового супружества князя Голицына — наконец-то представитель знаменитой фамилии взялся за ум...

Княгиня рыдала, рвала на себе волосы и одежду и клялась, что «порешит» обоих полюбовников. Еще хуже стало, когда вернулся, проводив гостя, Сергей Михайлович. Дворня потом шепотом пересказывала, будто бы княгиня валялась у мужа в ногах, умоляя ее зарезать, — потому что если не зарежет, то же будет от нее его новой молодой жене.

А наутро княгиня-цыганка пропала. Все страшно перепугались, Сергей Михайлович послал к Никитиным — предупредить об опасности — ничего. Сашенька-певунья как в воду канула.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или