Полная версия сайта

Сергей Есенин и Августа Миклашевская: последняя любовь хулигана

Морозным днем 1922 года представительный мужчина «из бывших» вез по Тверскому бульвару детские саночки, доверху груженные домашним скарбом.

Есенин видел Миклашевскую в спектакле Камерного театра «Принцесса Брамбилла» в 1921 году и взахлеб советовал своим друзьям: «Нужно! Необходимо! Непременно посмотрите! Красочно, празднично! То самое, чем должно быть театральное зрелище!» В это время у него начинался бурный роман с Айседорой Дункан. В начале 1922 года они надолго уезжают за границу.

Камерный с его лучшими спектаклями тоже позвали в Европу — по городам Германии и Франции. Таиров обещал, что сын Игорь может поехать с Гутей, но что-то не сложилось. «Вы едете, но без сына, — решение Таирова обсуждению не подлежало. — Будете ему посылать в Москву пайки АРА». Миклашевская сорвалась: «А с кем и что будет делать мой сын от пайка до пайка?» Встала и ушла, не дождавшись ответа. Игорю было четыре с половиной года.

«Приходящий» ее утешил — в том смысле, что ничего интересного в этом Париже нет. Он бывал и знает. Грязь, шум и бестолковщина. И не кривил душой — так же он ответил Сергею Дягилеву и отказался участвовать в его последних сезонах. Тогда Лащилин предпочел уехать на север — на рыбалку.

Самообман Гути постепенно рассеивался, душа застывала. Потухли когда-то светящиеся глаза. Все, кроме сына, стало как-то безразлично, и просить уже было не о чем. Загоралась она только на сцене. Осталась непроходящая благодарность Ивану, который всего-то год назад перевез ее с сыном на Малую Никитскую, обставил новое жилье дорогой мебелью и, главное, оставил ее одну.

А теперь в одночасье все рушилось, Августа теряла свои роли и театр, без которого не представляла жизни.

Августа Миклашевская быстро стала звездой театра Таирова. В роли принцессы Брамбиллы

Никого ни о чем просить не собиралась. В театральной Москве сплетничали, Мариенгоф сплетню записал, а может, сам и выдумал: «С Таировым поссорилась из-за своего танцора. Не желая на целый год расставаться с ним, она наотрез отказалась ехать в гастрольную поездку за границу. Таиров принял это как личное оскорбление. «Возмутительно! — говорил он. — Променяла Камерный театр на какую-то любовь к танцору!»

Из Америки Есенин писал Мариенгофу: «В голове у меня одна Москва и Москва. Даже стыдно, что так по-чеховски. Сегодня в американской газете видал очень большую статью о Камерном театре с фотографией, что там написано, не знаю, так как не желаю говорить на этом проклятом английском языке».

В Москве театр «Нерыдай», там теперь служила Миклашевская, по сути был ночным кафе-кабаре, где не было границы между залом и сценой. Приглашались вполне приличные исполнители, но публика казалась Гуте отвратительной. Она все-таки была Принцессой, актрисой Камерного театра «без содержания».

Но не останься Гутя в Москве — не произошло бы в ее жизни самого главного события.

Есенин вернулся из-за границы вместе с Айседорой Дункан 3 августа 1923 года. Их отношения безвозвратно заканчивались. Доподлинно известно, что впервые он встретил Миклашевскую в начале августа на Тверском бульваре, напротив Камерного театра, ныне Театра им. Пушкина.

Гутя, Мариенгоф и его жена Никритина с новорожденным сыном в детской коляске прогуливались по Тверскому. Есенин, бледный, сосредоточенный, почти налетел на них, сказал: «Иду мыть голову. Вызывают в Кремль». На Августу он почти не взглянул. «Мыть голову» у Есенина означало — идти к парикмахеру. Ему 27 лет, в октябре будет 28. Августе — 32, и она, что называется «женщина с прошлым». Августа была в своем расцвете — ее лучшем возрасте. Но Есенин действительно ее не заметил, так был захвачен предстоящей встречей с Троцким.

И новая встреча, на том же месте, примерно 10 августа: «Что-то жуткое в сердце врезалось от пожатья твоей руки». Это из черновика самого первого стихотворения, посвященного Августе. Здесь самое главное — «врезалось». Есенин эти строки не сохранил — переписал, и получилось «Заметался пожар голубой…»

На другой день после встречи читал стихотворение другу Толе, а вечером в ресторане — Августе. В этих двадцати четырех строках есть все — «глаз злато-карий омут», волосы «цветом в осень», «поступь нежная, легкий стан», а еще заклинание: «и чтоб прошлое не любя, ты уйти не смогла к другому». К середине августа Москва вовсю бурлила: «Мартышка (такое прозвище было у Никритиной) уже пристраивает к нему в невесты свою подругу Августу Миклашевскую. Актрису из Камерного. Записную красавицу». А Есенин уже читал на публике новый цикл «Любовь хулигана» и объявлял — «Посвящается Августе Миклашевской».

Они встречались каждый день — целый месяц. Август незаметно перешел в сентябрь.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или