Полная версия сайта

Известный немецкий драматург Бертольт Брехт: между женой и любовницей

Тяжело ехать в неизвестность, оставив в чужом городе любимую женщину, мучительно несколько лет подряд разрываться между ней и женой. Но что же ему делать? Он любит обеих, они обе ему нужны.

Маргарет Штеффин была Бертольту подругой, любовницей и незаменимым помощником

Наслушавшись рассказанных на плохом немецком историй о северном сиянии, сплошном ковре идущей на нерест рыбы и оленьих боях, Маргарет вдруг стала говорить о своей любви. О том, что ее навсегда привязал к себе талантливый, безмерно обаятельный, но очень слабый человек. Он разрывается между ней и женой, не в силах сделать окончательный выбор. Ее друг измучил обеих, и она давно ушла бы, но не может этого сделать.

Собеседница ахает, говорит, что ее, наверное, приворожили — там, откуда она приехала, этим занимаются шаманы и бабки-колдуньи. Маргарет тихо смеется и качает головой:

— Нет, дело не в этом.

— В чем же?

— Мы вместе работаем.

Он почти гениален, мой талант гораздо скромней, но в том, что выходит из-под его пера, есть и моя доля. У меня не может быть детей, зато пьесы Брехта мне как родные. Он пишет, я правлю, подсказываю, иногда сочиняю. Каждая из его пьес — и мой ребенок…

Соседка кивает и смотрит на Маргарет с жалостью, как на сумасшедшую.

...На следующей станции Брехт вновь получает телеграмму: «Чувствую себя здоровой тчк скоро увидимся тчк м» и читает ее вслух. Елена Вайгель радостно смеется, чувствуя, как ее сердце проваливается куда-то вниз, к желудку, а потом, возможно, и к пяткам.

Как же так?

Она беседовала с врачами Маргарет, те говорили, что лечение будет долгим и тяжелым, не исключен и самый печальный исход. Судя по всему, произошло чудо, и ей никогда не избавиться от Маргарет Штеффин. Все было зря, тщательно продуманная комбинация провалилась, а ведь ей казалось, что на этот раз дело выгорит. Вайгель вспоминает, какое лицо было у Маргарет, когда она пришла к ней в больницу и стала просить не удерживать Бертольта возле себя, сделать так, чтобы их семья наконец отправилась в дорогу.

— Я уважаю вашу любовь, себя мне не жалко, но у нас с Брехтом дети, подумай о них! Мы торчим здесь бог весть сколько времени, а ведь русские заключили пакт с Гитлером, и гестапо давно охотится за Биди.

Сегодня он дорогой гость в Москве, но завтра все может измениться…

Маргарет выслушала ее с каменным лицом и пообещала сделать все, что от нее зависит.

Через два дня они уехали, и сейчас Елена Вайгель думала, что судьба снова ее провела: Маргарет не затеряется, как она предполагала, в чужом, непонятном и опасном городе, который в любой момент может закрыться для иностранцев; ее не продержат в больнице до тех пор, пока американская виза не истечет; она не опоздает на пароход; не выйдет так, что США не впустят ее к себе из-за туберкулеза. Ничего, на что Елена так рассчитывала, не случится. Вскоре Маргарет их догонит, и начнется прежняя, вымотавшая из нее все силы жизнь… Муж предлагает выпить пива, и они идут в вагон-ресторан.

Официант приносит кружки и поднос с двумя запотевшими бутылками «жигулевского». Вайгель украдкой гладит руку мужа и говорит, что он гений и никакие соавторы ему не нужны. Тут она не лукавит: ей действительно кажется, что Брехту как писателю давно пора повзрослеть и избавиться от привычки заимствовать чужие сюжеты, он сможет работать один.

У любви острый взгляд: огромный драматический талант Вайгель разглядела в Брехте раньше директоров театров, режиссеров и театральных критиков. Она верила, что этот худой, носатый, не умеющий себя подать парень может перевернуть современный театр — в том, что он писал, была завораживающая, бьющая в глаза новизна. Но первый большой успех Брехта, «Трехгрошовая опера», сенсация 1928 года, поставленная в театре Шиффбауэрдамм, Елену Вайгель разочаровал.

Сюжет позаимствован из «Оперы нищих» — написанной в XVIII веке пьесы Джона Гея, для зонгов Биди перевел баллады Франсуа Вийона… Это бойкая, крепкая пьеса, он знает, чем взять зрителя. И все же такого успеха ей мало: Биди должен научиться обходиться без чужих сюжетных мотивов и придуманных другими героев, тогда его гений станет очевиден. Она была уверена, что сумеет вылепить из мужа то, что ей хотелось. Маргарет Штеффин соперничала с ней и здесь, законную жену это, естественно, бесило.

Потягивая пиво и поглядывая на мужа из-под длинных ресниц, Елена думала о том, что пока их дела обстоят неважно, но все же им надо держаться — другого выхода нет. Левый драматург, на всех углах трубивший о том, что он создает театр социального действия, и актриса-еврейка не могли остаться в фашистской Германии.

Вместе со страной они потеряли свой театр и свою публику: она больше не выходит на сцену, муж время от времени публикуется, но в основном ему приходится писать «в стол». Кое-где в Европе его ставят, он написал роман по «Трехгрошовой опере», пробует работать для кино, но до тех пор, пока они не вернутся в Германию, нового взлета не будет. Бог весть, когда это случится, но домой Биди должен вернуться во всеоружии, с новыми пьесами. Он станет первым драматургом новой Германии, она — его примадонной… Тут поезд качнуло, ее кружка со звоном ударилась о бутылку с пивом, и Елена Вайгель вернулась к реальности. Они в изгнании, этому не видно конца, скоро к ним может присоединиться соперница, претендующая на роль Пигмалиона при Бертольте Брехте.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или