Полная версия сайта

Джеральдин Чаплин: «Отец обожал красавиц»

«Отец не выносил, когда над ним смеялись в жизни, — только над его персонажами».

Джеральдин Чаплин

— Вы смотрите на мои кеды? Все смотрят. Удобно, красота. Моя любимая одежда — брюки, кеды, майки, я всюду так хожу. Каблуки, шпильки — да, эффектно, понимаю, но не для меня. Вы представляете меня на шпильках? Все умрут со смеху, если я буду на них ковылять! Хотя в принципе я совсем не боюсь выглядеть смешной, наоборот, мне это даже нравится — тебя замечают, на тебя показывают пальцем, ты не такая, как все.

— Эта черта у вас общая с вашим отцом?

— Ни в коем случае! Отец не выносил, когда над ним смеялись в жизни, — только над его персонажами. Вот я могу на любую церемонию в таком виде явиться — на пати, на фестиваль, в гости, — и все привыкли, а отец — нет, он всегда очень тщательно одевался, с иголочки, ни пылинки на ботинках, ни пятнышка. Это связано с детством: он вырос в бедности, а я — наоборот. Но, как и отец, я всегда обожала смешить и сейчас люблю, в детстве я вообще была этакой девчонкой-сорванцом, с одной стороны, и клоунессой — с другой. Помню себя в вечных джинсах и майках, крутящей перед сестрами, братьями или гостями сальто, колесо, а еще на руках ходила, на голове стояла...

— Джеральдин, вы ведь четвертый ребенок Чарли Чаплина?

— Да, но я первенец у отца и его последней жены Уны.

Мама моложе папы на 36 лет, вот она была настоящая светская львица, красавица. Отец обожал красавиц, и, конечно, я была бы не прочь на них походить, но увы… Когда Ричард Аттенборо снимал фильм о моем отце, мне досталась роль собственной бабушки Ханны — матери папы. Может, я предпочла бы роль одной из его девушек (смеется), но, к сожалению, не тот типаж. Да, кстати, я тогда была уже немолода. Меня иногда до сих пор узнают на улице женщины с детьми: «Смотри, вон дочка Чарли Чаплина!» Дети хлопают глазами: дочка в таком возрасте? «Я бабушка Чарли Чаплина», — успокаиваю я их, и ведь отчасти говорю правду! Зато детишки сразу веселеют: в мире все на своих местах. Помню, я однажды, лет в 16, накрасила губы ярко-красной помадой, это было тогда модно, и мне казалось, что отцу это должно очень понравиться. Но увидев меня в таком виде, он остолбенел, а потом влепил мне т-а-акую оплеуху!

Первый и последний раз он поднял на меня руку... Сказать, что я обиделась, — ничего не сказать. Это было оскорбление, шок — мы долго не общались. Мама мне говорила: мол, просто он испугался, что ты так быстро повзрослела, но она стояла за отца горой, он всегда был у нее прав в отличие от нас, детей. Нам иногда казалось, что мы родителям мешаем, настолько эти двое были постоянно поглощены друг другом. Нас в основном воспитывали няньки.

— При такой колоссальной разнице в возрасте и в социальном происхождении брак ваших родителей оказался просто уникально гармоничным…

— В общем, да. Если учесть, что мама вышла за него в восемнадцать, а ему на тот момент стукнуло 46 и это был его четвертый брак...

Майкл и Джеральдин Чаплин в лондонском зоопарке; их привели сюда няньки, поскольку родители были вечно заняты, 1952 г.

Хотя мой дед по матери, Юджин О‘Нил (американский сценарист, драматург, лауреат Нобелевской премии по литературе. — Е. Г.), узнав, за кого дочь решила выйти замуж, пришел в ужас. Он был категорически против, но мама его ослушалась, и тогда ее отец порвал с ней отношения. Я никогда не видела своего деда, знаю о нем только по рассказам. Уже подростком я прочла его пьесы, конечно просто замечательные. Однажды, помню, вошла в раж и с пеной у рта доказывала одноклассникам, что одна из пьес деда списана с нашей семьи, а наша семья — это нечто, в ней сам черт ногу сломит: с несколькими браками отца понять, кто кому кем приходится… А кто-то мне возразил — мол, не задирай нос, это про все семьи. Конечно, потом я все и сама поняла — именно это делает пьесы деда потрясающими.

— Одноклассники завидовали вам?

— Еще как! Зато списывать всегда давали, ведь мой отец был самым знаменитым на свете, я лично этим просто упивалась. Подружки из моей школы — я училась в закрытом швейцарском интернате — были готовы на все, чтобы я их пригласила к себе на каникулы. Мы жили в 17-комнатном доме над Женевским озером, один парк чего стоил — 37 акров, клубничные поля, огромный бассейн, беседки; в доме было больше десятка слуг. Дети обитали на третьем этаже с двумя няньками. Конечно, нам завидовали. Я и сама себе завидовала, кода в восемь лет вместе с родственниками снялась у отца в «Огнях рампы». Мне очень понравились шум, свет, суета, крики, но больше всего то, что меня освободили от школы. Однако тут крылся подвох: в студии зачем-то открыли школу для детей-актеров, и нас гнали туда прямо со съемочной площадки.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или