Полная версия сайта

Светлана Родина: «Олег Ефремов никого не любил по-настоящему»

Наши отношения продолжались много лет. Они менялись и развивались вместе с нами, но одно оставалось неизменным — мое преклонение перед Олегом Николаевичем.

Чуть не в каждом выпуске находил себе музу. На нашем курсе позже завел роман с моей подругой Любой Нефедовой, об этом все знали.

Я ничего не замечала, думала только о Ефремове. Своим комплиментом он пробудил мечты и желания, которые прежде представлялись несбыточными. Скрывать чувства я больше не могла, но абсолютно не представляла, как в них признаться. Наконец решила подарить цветы. На дворе был май, все деревья цвели. Почему-то мне показалось, что Олегу Николаевичу должна нравиться черемуха. Ребята по моей просьбе нарвали огромный букет. Для кого, они не знали.

У меня не было ни адреса, ни телефона Ефремова, только номер приемной. Позвонила его секретарю — Ирине Григорьевне Егоровой, назвалась и попросила разрешения передать Олегу Николаевичу цветы.

Она не всех пускала и даже по телефону далеко не со всеми соединяла любимого шефа, а мне сразу сказала: «Хорошо, приходите».

Эта замечательная женщина заслуживает отдельного рассказа. Егорова сыграла большую роль и в нашей истории, и в истории МХАТа. Вся жизнь ее была отдана театру, а последние шестнадцать лет — и Ефремову. Она его боготворила. В молодости Ирина Григорьевна была замужем за сыном директора МХАТа Николая Егорова, запечатленного Булгаковым в «Театральном романе» в образе всесильного Гавриила Степановича, но потом, уж не знаю, по какой причине, осталась одна. Театр заменил ей семью.

Попросила соединить с Ефремовым. И еле выговорила: «Олег Николаевич, здравствуйте. Это я передала вам цветы. Я вас очень люблю…»

При всей своей интеллигентности и деликатности Егорова была сильным и влиятельным человеком, могла решить любой вопрос, зачастую — одним телефонным звонком. Ефремов целыми днями пропадал в театре, и она там сидела с утра до ночи. Отвечала на звонки и письма, перепечатывала пьесы во множестве экземпляров. Получала Ирина Григорьевна мало и жила очень скромно. Годами ходила в одной и той же юбке. Олег Николаевич любил ее поддразнить. Она была человеком старой закалки, а он к советскому режиму относился критически. Как-то спросил:

— Вот вы все хвалите советскую власть, а скажите мне, милейшая Ирина Григорьевна, что она вам дала?

— Да все! Работу в Художественном театре, квартиру на улице Немировича-Данченко.

— Не квартиру, а крохотную квартирку...

— Куда мне больше — одной?

— Да-да, и деньги вам не нужны, поэтому вы всю жизнь горбатились за копейки, всего боялись и ничего не видели. Ни разу не были за границей!

— Ну и ладно, — отмахнулась она. Помолчала и вдруг очень грустно сказала: — Вот туфли нормальные никогда не могла себе позволить, это да...

На Ефремова она не обижалась и очень переживала, если чиновники от культуры не пропускали какой-нибудь спектакль. Однажды, когда возникли проблемы с пьесой «Так победим!», на полном серьезе посоветовала: «В следующий раз надо поставить что-нибудь духоподъемное, с колоколами».

Эту фразу в театре потом цитировали.

Когда я пришла, Ирина Григорьевна сказала:

— Давайте ваш букет. Поставлю цветы у Олега Николаевича в кабинете.

— Только не говорите, от кого!

Потом она рассказала мне, как Ефремов вошел к себе, увидел охапку черемухи на столе и изумленно спросил:

— А это что такое?

— Поклонница ваша передала. Одна молодая особа.

Ефремов долго допытывался, кто это, но Егорова молчала как партизанка. «Знаете, Светланочка, — сказала она мне, — Олег Николаевич был очень заинтригован. И тронут».

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или