Полная версия сайта

Татьяна Догилева винит себя в смерти Елены Майоровой

«Входим в реанимацию. Отовсюду доносятся стоны, а у меня ощущение, будто пришла на экскурсию».

Сцена из спектакля «Орестея». В роли Афины — Елена Майорова

А ее Ира Санько в картине Самсона Самсонова «Одиноким предоставляется общежитие»! А врач в лагере ГУЛАГа в ленте Александра Митты «Затерянный в Сибири»! А официантка вагона-ресторана в «Скором поезде»! А проводница в фильме «34-й скорый»! Этот список можно продолжать и продолжать...

Педагоги ГИТИСа были правы, записывая меня и Лену в актрисы одного плана. Не раз и не два, приезжая в «Мосфильм» на пробы, я слышала от гримеров: «А вчера Майорову на эту же роль смотрели». В большинстве случаев и мне, и Лене давали от ворот поворот. Понимая, что пробы — это рулетка, я все равно очень переживала. Лена была в лучшем положении: она и сниматься начала раньше, и режиссерами, считавшими ее «своей» актрисой, потихоньку обзаводилась.

Мало кто знает, что на роль медсестры Лиды в «Забытой мелодии для флейты» Лена тоже пробовалась.

Однако на сей раз в рулетке повезло мне. А Майоровой, которая очень понравилась Рязанову, было предложено сыграть соседку Лиды — сержанта милиции Люсю. Окажись на месте Лены другая, я наверняка стала бы объектом ревности и даже ненависти. Основания для злорадства тоже имелись. Эльдар Александрович довольно долго сомневался в своем выборе — нервничал, кричал и на меня, и на помощника режиссера: «Что за артистку вы мне подсунули?! Она даже пройти по улице нормально не может!» При таком раскладе неприязнь партнерши могла стать последней каплей. Но Лена, которой, кстати сказать, от Эльдара Александровича тоже доставалось, была сама доброжелательность.

В середине восьмидесятых все так и осталось на уровне симпатии.

Во-первых, в «Забытой мелодии...» у нас с Леной было не так уж много совместных съемочных дней, во-вторых, вне площадки обе были заняты бурно развивающимися романами со своими будущими мужьями. В жизни Лены появился Сережа Шерстюк, в моей — Михаил Мишин. Время для нашей дружбы еще не пришло...

В 1991 году режиссер Валерий Фокин поставил спектакль «Бесноватая» по «Идиоту» Достоевского. Лена играла Настасью Филипповну. Каждое ее появление на сцене сопровождалось восторженным выдохом зала: «Какая красивая!!!» И это было чистой правдой. Сидя среди зрителей, я не могла дождаться окончания спектакля, чтобы помчаться за кулисы и спросить у Лены, где и почем обыкновенных женщин превращают в невыносимых красавиц.

В том, что она что-то с собой сделала (скорее всего пластику), у меня не было никаких сомнений.

Наконец занавес. Я влетаю в гримерку — и вижу... обыкновенную Лену. Ничуть не изменившуюся с той поры, когда мы снимались у Рязанова. На моей вытянувшейся физиономии, видимо, было написано некое разочарование, потому что в глазах Лены мелькнула обида.

Потом я еще не раз буду свидетельницей, как, вступив на сцену, она поразительно преображалась и своей неземной красотой заполняла, завораживала зал. На подобные метаморфозы способны единицы — профессионалы высочайшего класса.

Петер Штайн несколько лет вынашивал идею поставить  трилогию Эсхила с
русскими актерами

Пишу эти строки, а перед мысленным взором встает Лена в роли Афины. Воистину богиня! С мерцающими ярко-голубыми глазами, гордо посаженной головой, чеканным профилем. Недаром западные газеты неизменно отмечали: «Ну и конечно, голливудская дива, великолепная Елена Майорова!»

Ставивший спектакль «Орестея» великий режиссер Петер Штайн млел, когда Майорова появлялась на сцене. А немецкий продюсер Йохан Хан был в нее влюблен и пытался ухаживать. Однако не удостоился даже дружеского расположения, потому как оказался очень жадным и мелочным, что, по мнению Ленуськи, было непростительным пороком.

У мужчин Майорова пользовалась огромным успехом, на нее, как принято нынче выражаться, «западали» самые известные люди — и соотечественники, и иностранцы.

Но вряд ли кто из них может похвастаться ее расположенностью. Хотя нет — похвастаться может, но это будет неправдой. Лена очень любила своего Сережку. Заговаривая о муже, начинала светиться изнутри: «Он у меня самый лучший: умный, талантливый, аккуратненький весь. И нам друг с другом так хорошо...»

Майорова и Шерстюк действительно были замечательной парой.

Мы подружились во время репетиций «Орестеи» — я, Лена и Женя Миронов. Октябрь 1993 года. По полупустой Москве грохочут бронетранспортеры и танки, «Останкино» берут штурмом, Белый дом — в осаде. А в Театре Российской армии русские актеры под предводительством немецкого режиссера Штайна разбирают трилогию грека Эсхила, написанную в V веке до нашей эры.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или