Полная версия сайта

Татьяна Догилева винит себя в смерти Елены Майоровой

«Входим в реанимацию. Отовсюду доносятся стоны, а у меня ощущение, будто пришла на экскурсию».

Светлейший! Про себя вздыхаю облегченно: «Слава тебе, Господи!», а вслух говорю:

— Тебе вроде полегче.

— Да! Я начала пить бисептол — и сразу стало лучше. Жалко, на дачу не смогла поехать — в лесу сейчас грибов полно. Сережа хотел со мной остаться, но я его отправила — пусть займется делами, которые наметил. Сказала, что хочу поболеть одна.

Мы прочирикали больше часа. Обсудили цены в магазинах, какие-то кулинарные рецепты, посетовали, что уходящим летом не удалось никуда съездить на отдых.

— Ой, я ж тебе не говорила, — спохватилась Лена, — мы с Сережей таймшер купили! Только в этом году, наверное, воспользоваться им не удастся.

— А если я по вашему таймшеру махну?

— Конечно!

Без вопросов!

На душе у меня с каждой минутой становилось легче, спокойнее. Прощаясь, Лена сказала:

— Танечка, я тебя очень люблю.

— Я тоже очень люблю тебя, Леночка.

Мы часто говорили друг другу эти слова, но на сей раз Ленино признание вдруг царапнуло по сердцу.

— Может, я все-таки приду?

— Нет-нет, все в порядке.

Положив трубку, я принялась себя ругать: «Таня, как тебе не стыдно? У Ленуськи вчера действительно сильно болело горло, температура скакнула, а ты что подумала?

Засунь подальше свою подозрительность!»

Разговор мы закончили во втором часу дня, а в шесть позвонила актриса Рита Шубина:

— Ты не знаешь, что случилось с Леной Майоровой?

— Ничего. Мы с ней в обед по телефону разговаривали...

— Сейчас по радио передали, что она сильно обгорела.

— Как «обгорела»?! Когда? Где она?

— Вроде в «Склиф» отвезли.

Я бросилась к телефону. В квартире на Тверской никто не ответил. В Институте Склифосовского сказали, что справки дают только родственникам после предъявления документов.

Поминки проходили в комнате, где Лена с мужем прожили тринадцать лет.
На снимке: Марина Шиманская, Анатолий Мелихов, Виолетта Седова, Сергей
Шерстюк

Я метнулась к живущей по соседству подружке-доктору: «Позвони ты!» Ей удалось узнать только, что «поступившая сегодня Майорова — в реанимации ожогового центра». Вчетвером: я, подруга-врач, Рита Шубина и Влад Сыч — поехали в Грохольский переулок. Все, что происходило дальше, помню урывками. К нам вышла медсестра:

— Да, Майорова здесь. Жива, но очень тяжелая. Большая площадь ожогов. Врачи с ней работают. Она в сознании, разговаривает.

Спрашиваю:

— А нас к ней пустят?

— Как решит доктор.

И тут же появляется врач:

— Кто к Майоровой?

— Мы.

— Умерла. Заходите, прощайтесь. Но если услышу хоть один всхлип — тут же выгоню. Там другие больные...

Гуськом входим в реанимационную палату. Отовсюду доносятся стоны, крики, а у меня ощущение, будто пришла на экскурсию. Врач останавливается возле обтянутого клеенкой стола, на котором лежит обнаженная женщина с неестественно розовой кожей. Розовое лицо, розовое тело и только ступни — обычного цвета.

— Это она, — говорит реаниматолог.

Я смотрю на розовое лицо и не нахожу в его чертах ничего общего с Леной.

Поэтому, наверное, не плачу. На лицах Риты и Влада — тоже ни слезинки. Никто не верит, что веселой, сильной, умевшей вынырнуть из любой самой тяжелой и беспросветной ситуации Лены больше нет. И уж совсем дикими кажутся разговоры о том, что она покончила с собой.

Следующие два дня заняты похоронными хлопотами и поиском Сережи, которому еще предстояло узнать о трагедии. Мобильные телефоны были не в ходу, а отправляемые на пейджер сообщения Шерстюку не доходили. Кому-то из ребят пришлось ехать на дачу.

Потом выяснилось, что Сергей не смог прочесть и криков о помощи, которые посылала ему Лена: «Мне плохо! Приезжай!» Такие же сообщения она отправляла партнеру по фильму Олегу Василькову. А еще звонила своей самой преданной поклоннице: «Ты можешь ко мне приехать?»

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или