Полная версия сайта

Сергей Марков. Освобождение Елены Майоровой

«Ты ведь, говорят, спала с Михалковым. Это правда?! — Не твое собачье дело! — взбеленилась она».

— Почти двадцать пять.

— То есть Лермонтову всего год жить...

— Да уж, — согласился я.

— Но Есенину еще целых пять! — обнадежила она, когда мы проходили мимо бывшего «Англетера». — А как ты думаешь, он сам повесился — или его?

— Спорят до сих пор.

— Я думаю, сам. Такой не мог жить.

— В России победившего исторического материализма?

— Вообще.

Глядя на ярко синеющую под солнцем, сверкающую Неву, усеянную белыми катерами и прогулочными трамвайчиками, Лена сказала: — Искупаться бы.

И перейдя по мосту, мы очутились на небольшом самодеятельном пляже под стенами Петропавловской крепости.

— А у меня купальника нет, — вспомнила Елена.

— Зачем тебе купальник, на Западе повальное увлечение нудизмом, да и мы не отстаем.

— Действительно, зачем мне купальник?

— согласилась она и на глазах изумленной пляжной публики вошла в воду как была: в рубашке и джинсах. И поплыла. Все дальше и дальше. Она бы всю Неву переплыла, если бы я не до­гнал и со скандалом (у нас почти все решалось со скандалом большего или меньшего накала) не завернул ее к берегу.

Пообедать зашли на «Кронверк» — пришвартованную у Петропавловки баркентину. Елену с мокрыми волосами, в облепляющей торс рубашке и джинсах, с которых еще стекала вода, подозрительно осмотрели при входе, но без слов пропустили, приняв, должно быть, за нетрезвую финку, коими наводнен был в белые ночи город трех революций.

— Как здорово, что ты меня сюда вытащил, — по-девчоночьи радовалась Лена. — Давай выпьем за дальние странствия!

Душевно мы тогда посидели на «Кронверке», уходить не хотелось. Лена немного зябла в сырой одежде.

— Коньяку еще закажем?

— Нет, вернемся на Невский... Я хочу все-таки на этот раз попробовать понять.

— Что?

— То, из-за чего меня подкалывали еще на первом курсе, — туманно пояснила Лена.

Мы направились в Русский музей.

Почти сразу, мимо Сурикова, Репина, — к Малевичу, его «Черному квадрату». Лена остановилась, застыла, забыв и про меня, и про все остальное. Я обошел соседние залы, вернулся, а она все стояла.

— Нет, — говорит. — Не понимаю. И пускай меня считают темной, заскорузлой, примитивной провинциалкой. Да, не понимаю. Что в этом квадрате?

— Только лишь квадрат, — ответил я.

— А мысль какая?

— Да у каждого своя, должно быть. Честно говоря, и я не понимаю...

В «Красную стрелу» мы успели заскочить в последнюю минуту.

— Больше такого дня не будет, — сказала Лена.

— Почему?

— Потому что, — пожала плечами и добавила, глядя в окно: — Красиво, правда?

Тонкий золотисто-серебряный месяц плыл над подернутым сиренево-голубоватой дымкой лесом, над роскошно-молодыми, как бывает лишь в июне, влажно-изумрудными лугами.

— «И ночь меня зовет, как женщина в объятья...»

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или