Полная версия сайта

Сергей Марков. Освобождение Елены Майоровой

«Ты ведь, говорят, спала с Михалковым. Это правда?! — Не твое собачье дело! — взбеленилась она».

С Олегом Табаковым, Авангардом Леонтьевым и однокурсниками — Мариной
Шиманской, Игорем Нефедовым (первый ряд справа) и Ларисой Кузнецовой

Они сразу обратили внимание на Лену.

— О-о-о! — протяжно и восторженно забасил один, а другой неожиданно гулко захохотал.

— О’кей? — осведомился я.

Выяснилось, что они с острова Хоккайдо, в Москве второй день и им все ужасно нравится. Японцы попросили сфотографировать их с Леной. И вот стоит перед Мавзолеем в первых лучах солнца синеглазая, с распущенными русыми волосами, за метр восемьдесят на каблуках Ленка, а по бокам сияющие от счастья кривоногие японцы — ей чуть выше локтя, и один норовит исподтишка обнять за талию, которая на уровне его плеча.

Я высказал мнение, что за дружбу не грех выпить.

Японцы и этому обрадовались, предложили отправиться к ним в гостиницу, в бар. Но идти в «Националь» Лена наотрез отказалась.

— Ты с ума сошел. Представляешь, Олегу Палычу сообщат, что я пила на рассвете в «Национале» с япошками!

— Ничего, сейчас нароем! — заверил я.

— Где?

— Да хоть бы у Машки-свистуньи.

Машкой-свистуньей звали вышедшую в тираж проститутку, стоявшую на отшибе, ближе к старому зданию МГУ. Она имела твердую таксу: пять рублей. Притом на выбор: бутылка водки «Московская» или минет, который выполняла тут же, в остановившейся перед ней машине, с молодецким посвистом, чему способствовало отсутствие зуба, выбитого одним из «добрых» клиентов.

Японцам помятая Маша определенно понравилась, они и с ней захотели запечатлеться, но Маша замахала руками и закричала, что не готова к появлению в зарубежной прессе, пусть всякие бляди интуристовские позируют.

Мы вошли во дворик легендарного Московского университета, сели на лавочку, я открыл бутылку и по законам гостеприимства протянул одному из японцев. Тот нюхнул, захохотал и приложился, после чего онемел с выпученными, округлившимися глазами. Аналогичная история произошла и со вторым.

— Надо было закуси им какой-нибудь взять, — сочувственно сказала Лена, выпивая и передавая мне бутылку.

— Это ж не саке.

Уже через пятнадцать минут один остекленело глядел на Майорову, другого рвало в кустах. Мы с ней повели, точнее, потащили на себе каждый своего японца. Не доходя до угла «Националя», Лена передала мне второго, сказав, что подождет. Вверив интуристов мощному швейцару-привратнику, я вернулся к ней. Майорова разговаривала с Машкой-свистуньей. Когда мы отошли, я спросил, о чем они беседовали.

— Да о жизни. Она говорила, что у нее еще три бутылки, а уже утро, магазины скоро откроются. А ей пятнадцать рублей позарез нужно. Зуб вставить.

— Шарм утратит.

— Я то же сказала. ...У меня всего семь рублей было.

— И что?

— Дала. Жаль ее. Она хорошая.

— Почему так уверена?

— Я знала таких. У нас. На плавбазах работают, их перепродают за ящик японского баночного пива или блок «Мальборо» с одного рыболовецкого сейнера на другой, всю жизнь... Не до романтики... — и глядя на меня пристальным и в то же время отсутствующим взглядом, Лена вдруг хрипло с пафосом продекламировала: «Мы видали корабли! Не на бумажных фантиках! Нас с подругой так ебли! Нам не до романтики».

Отчего-то я близко к сердцу принял ее частушку: уж не про себя ли она столь откровенно и хлестко?

Когда мы бродили с ней по бульварам или переулкам, необязательно было о чем-то говорить, как с другими, можно было подолгу молчать.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или