Полная версия сайта

Тамара Гвердцители. Я тебя искала повсюду

Ночью раздался звонок. Я сразу поняла: что-то случилось, что-то страшное, непоправимое...

Я поехала в Афганистан с концертами. Хотелось поддержать наших ребят

Мы кричали, перебивая друг друга:

— Как ты мог так меня мучить?!

— Прости! Я люблю тебя!

В глазах Георгия были слезы. Я его простила.

В то время шла война в Афганистане, и меня пригласили принять участие в благотворительных концертах. Я хотела поддержать ребят, своих ровесников, которые бессмысленно погибали за чужую землю, и поехала. Георгий был против, но переубедить меня не смог. Настаивать не имел права — все-таки не муж.

Полетели три артистки — я, Ира Алферова и Надя Лукашевич из трио «Меридиан». Позд­но вечером приземлились в Кабуле. Ехали по городу на автобусе мимо людей в темных одеждах, бродивших среди развалин словно тени.

Спрашиваю у водителя:

— Часто бомбят?

— Каждый день.

На первом концерте зал был забит до отказа — солдаты, медсестры, врачи.

Я вышла на сцену, спела несколько песен, и вдруг — оглушительный грохот. Замигала лампочка, со стен посыпалась штукатурка, кто-то закричал. Я обеими руками сжала микрофон и продолжала петь. Грохнуло еще раз, погас свет...

Подбежал администратор и стал тянуть меня со сцены:

— Тамара, срочно в укрытие!

— Как же я уйду на середине песни?

— Вы с ума сошли, бомбят!

В зале зажгли фонарик, за ним другой, вспыхнули огоньки зажигалок, и я поняла, что буду петь во что бы то ни стало. И я пела — практически в полной темноте, без микрофона, под аккомпанемент взрывов.

У нас было еще несколько концертов в Кабуле, и каждый раз бомбили...

Через неделю мы поехали в горы, в вертолетные войска. Солнце палит, духота, автобус ползет по узкой пыльной ленте все выше, и кажется, конца нет этой дороге. Наконец кишлак. Крохотные глиняные домики лепятся один к другому прямо на скалах. Выглядываешь из окошка, а там, сразу за стенкой, — бездонная пропасть. Переночевали и утром уже были в военной части.

Выступили, разговорились с солдатами. Спрашивали — откуда они родом, как давно в армии. В автобус я вернулась с мокрыми от слез глазами: «Девочки, да как же так! Эти ребята даже не знают, где находятся. Им говорят — около Ташкента!»

Ни у одной из нас не хватило смелости сказать им правду.

Все, что я видела вокруг, повергало меня в ужас. От осознания бессмысленности и ужаса войны я испытала шок. Перед концертом собиралась с силами, а потом долго сидела, уставясь в одну точку.

Несколько раз мы возвращались в Кабул, говорили с родными по телефону. Однажды звоню маме, и вдруг трубку берет Георгий: — Как ты?

— Хорошо, — а сама кусаю губы, чтобы не расплакаться.

— Ты точно в порядке?

— Да, все замечательно.

Повисла пауза.

Вернулась в автобус в слезах: солдаты даже не знали, где находятся. Думали — около Ташкента!

Сквозь треск в телефонной трубке слышно было его дыхание.

— Я жду тебя.

И я понимаю, что это вместо «люблю тебя», потому что поблизости моя мама. А мне-то что сказать? Ведь рядом посторонние.

И тут он говорит:

— Позаботься, пожалуйста, о платье.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или