Когда Рязанов по просьбе Госкино предоставил сценарий для совместной русско-итальянской картины, он сказал: «Мне жаль того, кто будет это снимать». Не зная, что именно ему придется работать в Италии в условиях нищеты, укрощать льва, не знающего дрессировки, и уговаривать Андрея Миронова висеть над мостом или спускаться по ковровой дорожке из окна гостиницы.
Если честно, пересматривая как минимум раз в год любимую комедию про поиски сокровища, я, как и многие ценители советского кино, решила, что она — плод обдуманного сотрудничества двух стран, где режиссером выбран, конечно же, Эльдар Рязанов. Но на самом деле все было гораздо банальнее. Кинокомпания итальянского продюсера Дино Де Лаурентиса задолжала «Мосфильму» крупную сумму после съемок совместного фильма «Ватерлоо» с Сергеем Бондарчуком. В качестве погашения долга решено было снять еще одну картину, где итальянцы оплатили бы часть расходов на ее создание.
«Итальянская забастовка» Рязанова
Тут и дождался своего часа сценарий, давно написанный Эльдаром Рязановым и Эмилем Брагинским. Он назывался «Спагетти по-русски» и в целом отражал сюжет фильма, который мы знаем. Но итальянскому продюсеру этого показалось мало, он потребовал наполнить историю трюками и погонями. В итоге сценарий был переделан, но Рязанов, отдавая его, сказал: «Мне жаль того, кто будет это снимать». После чего в Госкино режиссеру сообщили, что этим самым человеком будет он. Эльдар Александрович порекомендовал на свое место Гайдая, который поднаторел в картинах с трюками. Но тот оказался занят — как раз в это время работал над фильмом «Иван Васильевич меняет профессию». И чиновники снова настояли на кандидатуре Рязанова. При этом условия были строгими: чем быстрее вы снимете картину, тем лучше. Итальянцы не намерены были оплачивать съемочные дни в течение многих лет.
Советский этап съемок был закончен в рекордные сроки — всего за два месяца. За это время Эльдар Александрович успел снять большинство сцен со львом, провернуть трюк с посадкой самолета на шоссе, роль которого выполнял замаскированный аэродром под Ульяновском, и множество сцен погони. Приехавшие в Москву итальянские актеры и каскадеры были встречены как дорогие гости. Их поселили в лучших гостиницах столицы, возили на персональных автомобилях, кормили в ресторанах. Так было принято: все-таки иностранцы! Никому было невдомек, что все они практически впервые участвуют в таком масштабном проекте.
И вот съемочная группа, в том числе и наши актеры, прибыла в Италию. Их поселили в самые дешевые отели, на всем экономили и крайне неохотно помогали с организацией съемок. Советский режиссер привык, что ради него перекрывают улицы, закрывают аэропорты, останавливают дорожное движение. В Италии все это стоило денег, и тратиться продюсер не хотел. Это больше всего нервировало съемочную группу, а к спартанским условиям актерам было не привыкать. Наоборот, Андрей Миронов и Ольга Аросева, например, были счастливы, что, отснимавшись всего два дня, живут в Италии две недели.
В конце концов, чтобы организовать съемки, Рязанову пришлось устроить «итальянскую забастовку». После того как режиссер столкнулся с запретом ставить камеру на асфальт (за это требовалось платить), он поставил продюсеру ряд условий, которые были выполнены. На съемочный процесс выделили необходимые средства.
Также очень быстро выяснилось, что итальянские артисты, выбранные для съемок, вовсе не являются местными звездами. Для экономии на гонорарах пригласили малоизвестных актеров с небольшим опытом. Исполнительница главной женской роли Антония Сантилли до этого снималась мало, «Невероятные приключения...» стали последним проектом в ее недолгой кинокарьере. Алигьеро Носкезе (санитар Антонио) был известным пародистом, но и он снимался не слишком часто, Нинетто Даволи тоже нельзя было назвать звездой, как и актера Тано Чимарозу (мафиозо Розарио Агро). В общем, в какой-то момент Рязанов понял, что привлечь внимание к фильму с помощью западных артистов не получится. И единственная звезда там Андрей Миронов, которого хорошо знали в Польше и некоторых соцстранах.
Этот лев в своей жизни не сделал ничего, чего бы он не желал
Разумеется, проще всего было бы нанять циркового льва для такой сложной роли, но почему-то все уверовали в Берберовых. Обычная семья из Баку держала у себя дома настоящего льва, который как ни в чем не бывало играл с детьми и гулял во дворе. Супруги Лев и Нина не были профессиональными дрессировщиками, однако это не помешало им окружить себя разнообразной живностью, начиная от змей и заканчивая волками. Львенка, которого назвали Кингом, они забрали из зоопарка, где за ним плохо ухаживали, он буквально умирал, выходили и приручили. Поначалу кормили из соски молоком. У детеныша были атрофированы передние лапы, и он совсем не мог ходить, ему делали специальный массаж. Про Кинга писали в газетах по всему миру. Попытка сдать выросшего льва в зоопарк закончилась тем, что он чуть не перевернул машину, в которой его хотели увезти. Питомец спал с хозяевами в их кровати и ел из небольшого тазика, сидя вместе со всеми за столом. На то, чтобы прокормить хищника, уходили большие средства, так что спасением для семьи стало предложение от «Мосфильма» снять Кинга в фильме «Невероятные приключения итальянцев в России». Что из этого получилось, рассказывал сам Эльдар Рязанов:
«Во время подготовительного периода в Москву для переговоров приехал хозяин льва. Он ознакомился со сценарием и остался им недоволен.
— Сценарий очень плохой, — откровенно сказал он.
Мы спросили:
— Почему?
— Он не учитывает и сотой доли возможностей моего Кинга. А Кинг может все!
Это заявление нас вдохновило, мы бросились немедленно «улучшать» сценарий, то есть вводить в него новые эпизоды и разные трюки со львом. В Баку выехал мосфильмовский автобус, чтобы перевезти Кинга и его хозяев в Ленинград. Ведь Кингу, по заявлению его опекунов, требовалось около месяца для акклиматизации. Под Ленинградом для Кинга и дрессировщиков сняли целый дом с участком, где было удобно содержать и кормить хищника.
Белую ночь мы снимали в режим, то есть в течение 20—30 минут на закате солнца и в такой же промежуток времени на рассвете. Поскольку время съемки ограничено, лев был обязан работать очень точно... В первую съемочную ночь со львом выяснилось, что актеры панически его боятся. Сразу же возникла проблема, как совместить актеров со львом и при этом создать безопасность. У Антонии Сантилли — актрисы, исполняющей роль героини фильма, — при виде льва начиналась истерика, даже если Кинг был привязан и находился далеко от нее. Но это бы еще полбеды! Главное, что лев чихать хотел на всех нас! Это был ленивый, домашний лев, воспитанный в интеллигентной семье архитектора, и он не желал работать. Кинг даже не подозревал, что такое дрессировка. Этот лев в своей жизни не сделал ничего, чего бы он не желал. Ему было наплевать, что у группы сжатые сроки, что надо соблюдать контракт с итальянцами, что это совместное производство, что между странами заключено соглашение о культурном обмене. Кинг оказался очень несознательным.
Когда нам понадобилось, чтобы лев пробежал по прямой 15 метров, этого достигнуть не удалось... Лев был недрессированный, невежественный и, по-моему, тупой. Мы намытарились с этим сонным, добродушным и симпатичным животным так, что невозможно описать... Например, чтобы снять его прыжок в окно склада матрешек, понадобилось четыре ночи: он отказывался! А на четвертую ночь вдруг прыгнул. Что-то внутри привлекло его внимание, и он наконец решился. Никаких гарантий, никакой ясности, что лев сделает, а чего не сделает, не было до самого конца.
Сколько мучений вынесла съемочная группа, когда льва потребовалось засунуть в лодку и вывезти на середину Невы! Какую лихорадку испытал съемочный коллектив, когда льва надо было заставить забраться на декорацию перил моста и спрыгнуть вниз!
Мытарства со львом усугублялись еще тем, что Кинг должен был носиться просто-напросто на свободе по Ленинграду. И хотя съемки велись поздним вечером или на рассвете, людей на улицах толпилось множество. Очень трудно было уговорить или заставить преодолевать страх партнеров Кинга — исполнителей ролей. Принудить их сниматься с хищником я не мог, не имел права. И тут надо признать, что наиболее бесстрашным, наиболее отчаянным из всех артистов оказался Андрей Миронов, который первым вступал в контакт со зверем, увлекая остальных своей храбростью».
Судьба льва после съемок оказалась печальной. Его привезли в Москву и разместили в спортзале одной из школ, откуда он выбрался и напал на студента, оказавшегося в школьном дворе в поисках своей собаки. Напал или просто «хотел пообщаться», неизвестно... Подбежавший по зову людей милиционер не раздумывая застрелил хищника из табельного оружия. Эта история стала широко известна благодаря газетам. Все симпатии читателей были на стороне льва, писали, что он просто хотел «поиграть» со студентом, который, возможно, дразнил его. Всем было тяжело поверить, что он, так долго находившийся среди людей, напал на человека, ведь студент почти не пострадал.
Сочувствующие подарили семье Берберовых нового питомца, также взятого из зоопарка. Но у этого зверя оказался другой характер, он не был таким добродушным. К нему плохо относились соседи, однажды они начали поджигать предметы и бросать их в окно, пока хозяйка отсутствовала. Закончилось все трагедией: лев разнервничался, бросился на пришедшую домой Нину, а заступившегося за нее сына убил ударом лапы. Хищника застрелили приехавшие милиционеры.
«Чтобы все водители машин были летчиками!»
Сложную сцену с посадкой самолета на шоссе снимали на Ульяновском аэродроме, так как обычное шоссе не предназначено для веса самолета. Взлетно-посадочную полосу оформили как автостраду. До этого момента в мире не было опыта, чтобы режиссер снимал такую сцену, во всяком случае без комбинированных съемок.
«Реализация этого трюка потребовала от нас немало выдумки, — вспоминал Рязанов. — Когда реактивный лайнер садится на взлетно-посадочную полосу аэродрома, то сила удара такова, что толщина бетона или асфальта должна быть не менее 70—80 сантиметров. Шоссейных дорог с таким глубоким покрытием не существует. Кроме стратегических, секретных. Туда ход был закрыт, из гражданских — ни одна автострада не годилась для посадки многотонной громады. У нас снимался Ту-134, большой воздушный корабль, летящий со скоростью 900 километров в час...
Обдумав все возможные варианты, мы приняли решение сажать самолет на аэродромную полосу, «загримировав» ее под шоссе. Со взлетно-посадочной дорожки пришлось удалить опознавательные знаки, прожектора и прочие авиационные обозначения. Маляры начертили на бетоне белые линии, какие обычно нарисованы на автострадах. Но главное — нужно было приземлить самолет среди едущих автомобилей. Какой летчик решится на это? Самолетная «эпопея» снималась на Ульяновском аэродроме, в школе пилотов гражданской авиации. Заместитель начальника школы Иван Антонович Таращан предложил: «Возьмите письмо из Министерства гражданской авиации, в котором мне позволят летать с нарушением инструкции, и я выполню трюк».
Когда мы заикнулись об этом в Министерстве гражданской авиации, с нами просто не стали разговаривать. «Это смертельно опасно! Это запрещено!» — категорически заявили нам. В министерстве никто не хотел рисковать. Если бы, не дай бог, случилось несчастье, человек, давший разрешение, стал бы отвечать за гибель самолета и людей. Среди руководителей гражданской авиации безумца не нашлось. И мы приехали в Ульяновск без письма министерства.
Летчик Таращан сначала наотрез отказался выполнить нашу просьбу — посадить самолет на взлетную полосу, по которой будут ездить автомобили. Но где-то в глубине души замечательному пилоту хотелось совершить трюк, какого еще никто не исполнял. Понимая огромную ответственность, которая лежит на нем, он потребовал: «Машины — только легковые, за рулями — только летчики: в этой чрезвычайной ситуации им легче будет ориентироваться мгновенно и безошибочно». Мы созвали всех летчиков, имеющих личные машины, и «мобилизовали» их на съемку. По краям взлетной полосы навстречу друг другу бежали легковые автомобили, и Таращан посадил гигантский лайнер на взлетную полосу. Иван Антонович проделал это по нашей просьбе шесть раз, и каждый раз выполнял задание безупречно!
Потом в фильме следовали кадры, как Ту-134 едет по шоссе, автомобили снуют у него под крыльями, обгоняют, самолет проезжает по улице городка. Эти проезды снимались на резервной полосе аэродрома, где построили декорации домов, установили светофоры, посадили деревья, привезли киоски «Союзпечати» и бочку с квасом. По тротуарам спешили люди, бежали дети, за квасом стояла очередь. И во всей этой натуральной уличной суете самолет-гигант выглядел независимым, добродушным и смешным великаном среди лилипутов — машин и людей».
Если кадр с авиалайнером был выполнен силами советских летчиков, то в случае с автотрюками продюсер настоял на том, чтобы все выполнял итальянский каскадер Серджо Миони. По прилете в Москву он составил перечень требуемого реквизита, который сильно удивил местных каскадеров. «А зачем вам в машине ремни безопасности?» — недоумевали они. Необходимый реквизит пришлось специально для итальянца закупить за границей. Миони с честью справился с первым трюком. Знаменитый перелет «жигулей» через реку прошел безукоризненно. На берегу Клязьмы соорудили трамплин, Серджо разогнал автомобиль и пролетел по воздуху почти 40 метров, приземлившись на другом берегу. Правда, после этого итальянец остался недоволен своим открытием: оказывается, в СССР все трюки выполняли на «убитых» машинах. Автомобиль был роскошью и эксплуатировался до последней возможности. Ради итальянца пригнали несколько целых машин, но многие трюки выполнили советские каскадеры, которые работали в любых условиях.
К трюку «прыжок с моста» готовились месяц
Еще один мощный трюк — с разведением мостов и прыжком вниз, на проплывающий внизу пароход готовили около месяца. «Было сделано много расчетов и чертежей, — вспоминал Эльдар Рязанов. — Требовалось определить и высоту подъема крыльев моста, и ширину щели между мостовыми пролетами, и, главное, высоту, которую придется преодолевать людям в прыжке. Опасность увеличивалась тем, что пароход не стоял на месте, а двигался, причем не по земле, а по воде. Ошибка при прыжке грозила смертью. Если каскадер промахнется и не попадет на потолок капитанской рубки, кстати, очень небольшой по площади, — конец! При расчетах все время получалась слишком большая высота прыжка — около восьми метров. Наконец пришла мысль достроить вверх капитанскую рубку на два — два с половиной метра. Тогда расстояние для прыжка сократится примерно до пяти метров.
Капитан вел пароход так, чтобы его не снесло ни влево, ни вправо ни на один метр. Дублеры прыгали без лонж, без страховки и, конечно, без репетиции. Какие уж тут репетиции! Условие успеха — слаженность действий всех участников съемки, от капитана корабля до техников моста, поднимавших его крылья. Операторы на своих постах готовы в нужный момент включить камеры и запечатлеть этот уникальный трюк.
Снимаем! Пароход проходит под мостом, и я вижу, как одна фигурка отделяется от края, пролетает более пяти метров вниз и точно приземляется на капитанскую рубку! Второй прыгает девушка, за ней — третий парнишка, дублер Носкезе. Ребята перебегают по кораблю и зацепляются за другую половину моста. А пароход в это время проходит мимо... Один каскадер поднимается на кромку моста, его подталкивают другие; вот они помогают вскарабкаться девушке, а третий дублер, как и задумано, повисает над бездной. Пароход уходит. Друзья помогают дублеру Андрея Миронова, висящему над бездной, протягивают ему руки, и он взбирается на мост».
Чтобы создать у зрителя впечатление, что трюк выполнен артистами, нужны были их крупные планы. С предложением повисеть над Невой, над кромкой моста, конечно же, пошли к Андрею Миронову, который ради своей роли был готов на многое.
«Высота равнялась примерно 15-этажному дому, — вспоминал Рязанов. — Внизу плескалась Нева, под Мироновым шел теплоход. Висеть было страшно. Андрей изо всех сил пытался взобраться на мост по-настоящему. Мне кажется, что крупный план Миронова получился довольно убедительным. Сложнейший эпизод удалось снять в один день».
И еще один сложнейший трюк — взрыв автозаправки. Настоящую в кадре взрывать, конечно, было нельзя. Главный художник Михаил Богданов создал в окрестностях Звенигорода макет, который издалека вообще не отличался от оригинала. Пока готовились к съемкам, некоторые автомобилисты даже заехали с шоссе на эту заправку, чтобы заполнить бак, так она была похожа на настоящую.
Итальянцев фильм не впечатлил...
Благодаря усилиям режиссера и всей команды картина получилась первоклассной, по-настоящему смешной и увлекательной. К тому же иностранных актеров озвучивали реальные мастера. Наследница клада Ольга говорит голосом Натальи Гурзо, санитар Джузеппе — голосом Михаила Кононова. Мафиозо озвучил Михаил Глузский, а жену Антонио Ломаццо Маризу, не указанную в титрах, дублировала Римма Маркова. Но на Западе кино не оценили. В нем не было крупных звезд, а сюжет повторял известный в мире фильм 1963 года. Итальянцы также возмущались банальной и гиперболизированной подачей характера жителей страны.
В СССР премьера «Невероятных приключений итальянцев в России» состоялась 18 марта 1974 года, за первый год проката фильм посмотрели почти 50 миллионов зрителей. Но мнения критиков разделились. Если чем и восхищались, то трюками и работой льва, мало кто писал о выдающейся актерской игре или подвигах каскадеров. А некоторые даже негодовали: мол, в стране нехватка автомобилей, а столько машин испортили на съемках. Да еще и статуи в Питере все перебили! (На самом деле те, конечно же, были муляжами.) В итоге Миронов получил после этой роли заслуженного артиста. А его иностранным коллегам картина не принесла никакого продвижения в карьере, исполнительница главной роли и вовсе вышла замуж и больше не снималась в кино. И, как это часто и бывает, недооцененный современниками фильм позже стал считаться классикой отечественного кинематографа.
Подготовила Анжелика Пахомова
