Полная версия сайта

Наталия Касаткина. Жизнь в танце

После того как два танцовщика остались за границей, директор ансамбля получил строгий выговор за...

Премьера прошла прекрасно. Однако вскоре в Ленинградский обком поступило более ста жалоб на Касаткину и Василева, которые разрушают классику и пропагандируют эротику. Один наш друг не поленился узнать, кто эти доносы сочиняет, и выяснил: все они пришли с несуществующих адресов. Конечно, их писали не любители искусства, а профессионалы. Мол, приехали из Москвы модернисты Касаткина и Василев, и их назначают худруками и оперы, и балета (это было уже после оперы «Петр Первый»). Как говорится, ничего личного — только бизнес, конкуренция. Недаром впоследствии Демичев, отправляя нас в Питер, говорил: «Если в Ленинграде против вас начнется «шевеление», помочь не смогу. Но ведь всегда можно вернуться в Москву — «Классический балет» на всякий случай оставляю за вами».

— Выходит, встречались и те, кто помогал?

— Конечно! Например Григорович — с тем же «Сотворением мира». К несчастью, нас не раз старались столкнуть лбами как конкурентов. Но Григорович вел себя благородно. При том, что знал себе цену. Однажды встретились с ним в доме американского журналиста. Юрий Николаевич провозгласил тост: «Выпьем за Наташу и Володю. Они лучшие балетмейстеры России! — а потом добавил: — После меня, конечно...»

Игорь Моисеев выручал не единожды. Когда в шестидесятые в Москву в очередной раз приехал легендарный импресарио Соломон Юрок, устраивавший гастроли в США лучшим советским артистам и музыкантам, он захотел увидеть что-нибудь оригинальное. Посоветовали нашу «Весну священную». Но начальство балет не жаловало и постановка редко попадала в афишу. Именно Игорь Александрович добился, чтобы «Весну священную» показали. Наш балет Солу понравился, и он загорелся именно им открыть нью-йоркские гастроли Большого театра. Причем за дирижерский пульт хотел поставить автора музыки — самого Стравинского, и тот согласился! Это была бы бомба! Но Фурцева категорически воспротивилась: нечего эмигранту Стравинскому примазываться к успехам советского балета. И «Весной» в Нью-Йорке дирижировал Геннадий Рождественский.

Сол планировал показать балет один раз, а продал шесть спектаклей. Хвалебные статьи о «Весне священной» как о балетном событии вышли во многих мировых изданиях, а вот американская пресса оказалась неровной. Но в Москву люди из органов пересылали только отрицательные рецензии. В результате когда вернулись домой, мы с Володей шесть лет сидели без работы! Вновь и вновь ходили к Фурцевой на поклон. Она спрашивала:

— У вас квартира есть?

— Есть.

— Машина?

— Имеется.

— Дача?

— Да, папина.

— У вас все есть. Чего же вы хотите?

— Рабо-о-о-о-тать!

— Этого я предоставить не могу. Ваши коллеги говорят, что ставите неправильные спектакли...

Конечно, от цензуры страдали не мы одни. Когда кубинский хореограф Альберто Алонсо ставил для Плисецкой «Кармен-сюиту» (в этом балете я танцевала партию Рока), Майя усыпила бдительность Фурцевой словами об укреплении советско-кубинской дружбы. Но Екатерина Алексеевна увидела такой страстный, даже эротичный балет, что покинула театр в возмущении, ни с кем не пообщавшись, и следующее представление запретила. Дескать, героиню испанского народа превратили в женщину легкого поведения. К счастью, создатели балета министра переубедили. Пообещали уменьшить число «сексуальных» поддержек, особо же напирали на то, что придется отменять дорогущий банкет.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или