Полная версия сайта

Любовное приключение Никиты Михалкова

Знаменитый сценарист Ираклий Квирикадзе откровенно рассказал о похождениях кинематографистов в молодые годы.

Ираклий Квирикадзе

Никто никогда не узнал бы о марокканской страсти Пьера Ришара, зимнем ню Никиты Михалкова и приключениях многих других кинематографистов, не окажись рядом с ними внимательного летописца. Сейчас эти люди обрели статус, забронзовели. Ираклий Квирикадзе — тоже знаменитость: сценарист, режиссер и писатель. Он знает о них то, чего не знает никто. Иногда и сами герои не могут вспомнить некоторых его историй! А может, просто делают вид, что не помнят?..

— Ираклий Михайлович, вы же учились на режиссера, а известны больше как сценарист. Всему виной истории, которые с вами постоянно происходят?

— Пожалуй. Привычка записывать появилась у меня во ВГИКе. А годы юности ведь всегда самые сумасшедшие, потому что тебе мало лет и ты готов легко закручиваться в водовороты самых разных ситуаций! Порой таких, что грех не записать. Недавно вот, начав писать про Михалкова, я припомнил такое, что пришлось посылать ему прочесть перед публикацией... Сами посудите, покоритель Канн и Венеции, обладатель «Оскара», государственный деятель в конце концов много лет назад шел к подмосковному перрону по сугробам в соломенной шляпе и шинели без погон, знававшей более удачные времена. Рядом, завернутый в полосатый матрац, плелся я. Одежду мы утеряли вместе с паспортами и денежными средствами... Сюжет. Как не записать?

Или, когда в далеком 1964-м мы с Рустамом Хамдамовым, тбилисец и ташкентец, поступили во ВГИК на режиссерский курс Григория Наумовича Чухрая, ходили слухи, что приняли нас за взятку. Грузина (меня то есть) — за ящик пятизвездочного коньяка «Греми», а узбека (Рустама) — за мешок сушеного мака. И если со мной гипотеза хотя бы относительно могла казаться логичной — семья богатая, нашли бы коньяк, если нужно, то представить маму Хамдамова, скромную портниху из Ташкента, пробирающуюся окольными путями в Москву с мешком мака, было чрезвычайно сложно...

Да и кому она смогла бы вручить эту взятку? Неужели сталинскому лауреату Владимиру Белокурову, сыгравшему Чкалова в знаменитой картине и преподававшему нам актерское мастерство? Или мастеру нашего курса Григорию Чухраю, автору «Баллады о солдате»? Справедливости ради предположу, что гипотетический маковый мешок мог, наверное, заинтересовать Иосифа Давидовича Гордона, который учил нас монтажу. В руках его почти постоянно находился стакан крепкого чая-чифиря как дань привычке, приобретенной почти за два десятка лет в лагерях. Говорили, что во Франции Иосиф Давидович монтировал фильмы Рене Клера, Луиса Бунюэля, дружил с Сальвадором Дали, а они уж точно знали толк в запретных удовольст­виях! Сюжет.

Впрочем, эти сюжеты ведь не помешали Рустаму стать настоящим художником — картины кисти Хамдамова украшают теперь галереи Пятой авеню и нашего Эрмитажа, Никите вырасти в знаменитого и, не побоюсь этого слова, самого успешного современного российского режиссера, а мне писать сценарии, и говорят, недурные.

Однажды нас с Михалковым помимо студенческой дружбы соединила общая работа над сценарием. Не так давно были сообщения в прессе, что по этому нашему сценарию «Жизнь и смерть Александра Грибоедова», написанному тридцать один год назад, Никита все-таки запускает съемки. Неужели уже прошел тридцать один год?! Боже, какая обида... Ведь будто вчера мы, Никита, Саша Адабашьян и я, у Михалковых дома на Николиной Горе писали, спорили. И Наталья Петровна, отправляясь огородничать с радиоприемником в кармане, спрашивала нас: обедали ли? И вокруг бегали маленькие дети Никиты и Андрона... Сезоны сменяли один другой. Ровно год жизни каждый из нас отдал Грибоедову.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или