Полная версия сайта

Клара Шуман: гениальная пианистка и возлюбленная двух композиторов

В 1926 году в швейцарском Интерлакене объявился некий немец и был сразу замечен всеми, как это часто бывает в городишках.

В 1853 году юноша отправился странствовать по Германии и оттачивал мастерство у всех музыкальных мэтров, какие ему встречались. Перед Робертом Шуманом Брамс благоговел и долго не мог поверить, что тот увидел в его сочинениях признаки таланта. Шуман пригласил его погостить в своем доме. Юноша не помнил себя от счастья: он пробудет здесь — подумать только!— месяц, каждый день лицезрея этого великого человека! И конечно же фрау Шуман. «Клара...» — беззвучно произносит он, точно пробуя на вкус ее имя.

К Брамсу у маленькой Марии сохранилось двойственное чувство — и не взрослый, и не ребенок. Когда Мария неожиданно входит в гостиную, где вдвоем музицируют мать и Брамс, тот поспешно вскакивает, Клара инстинктивно отшатывается от него и оправляет платье.

Ах, это ничего, всего лишь дочь… Строгим голосом мать выговаривает Брамсу: «Что за ребячество!» На Иоганнеса и впрямь нельзя сердиться — он весь как на ладони.

И вот тот день — 4 марта 1854 года... Отец спокойно упаковывает в саквояж пачки денег, сигары и нотную бумагу. Дочь сидит подле него — бледная, молчаливая, а он… точно собирается куда-то на несколько дней, а не уезжает из дому, может быть, навсегда — сегодня папу забирают в Эндених. Мария уже знает, что отец сумасшедший, — так ей сказала мать. Девочка плохо понимает, что это такое. Ей и находиться-то рядом с отцом запретили — она пришла тайком. Несколькими днями раньше папа будто бы пытался броситься в Рейн, но в итоге, как выяснилось, лишь бросил в воду обручальное кольцо… Отец совсем тот же, что и раньше, как бывало, подхватив ее на руки, высоко подбрасывает, чтобы сразу поймать и крепко обнять.

Просит, как обычно, быть умницей, присматривать за братьями и сестрами. Потом неожиданно серьезно смотрит в глаза и говорит, что обязательно вернется, очень скоро, и они все уедут из Дрездена и поселятся в каком-нибудь тихом местечке. Он будет, как и раньше, сочинять днем и играть с детьми вечерами.

— Мама тоже поедет с нами?

— Может быть, малыш, — его лицо омрачается. — Если захочет.

За отцом закрывается дверь.

Много позже Мария поймет, что происходило тогда в их доме в Дюссельдорфе. В ее руки попало несколько писем отца, которые он написал Кларе и детям из клиники, — в них нет и тени безумия.

Так же как и в рукописях его энденихских сочинений. Разумеется, и то, и другое Клара позже уничтожит. Все знакомые и друзья Шумана, навещавшие его в клинике, позже вспомнят, что композитор вел себя совершенно нормально. На первых порах врачи даже разрешали ему прогулки в Бонн и по окрестностям — пока однажды Клара не узнала об этом и не потребовала от врачей прекратить «эти вольности».

…Уже светало. Мария снова сложила папки аккуратной стопкой. К чему ворошить прошлое? Оно не даст ответа, чем она и ее братья заслужили свое сиротство. Отец бросил их и одновременно… поступил очень благородно — Мария поймет это, только став взрослой. Шуман хотел развода, и начавшийся роман между Брамсом и Кларой стал последней каплей.

Однако Роберт не испытывал по отношению к Кларе злости. Он и сам ясно видел, что давно стал для нее обузой. Понимал: развод погубит Кларину репутацию артистки, и потому выбрал единственно верный, как ему тогда казалось, выход, — стать «сумасшедшим». Симулянтом его не сочтут — все знают о слабом здоровье композитора, его издерганных нервах и периодических депрессиях. Опять-таки творческий человек, что гений, что псих, для врачей — явления одного порядка. Шуман даже сымитировал попытку самоубийства — разумеется, топиться в Рейне он и не думал. В тишине Эндениха он надеялся отдохнуть, привести в порядок нервы и вернуться, якобы «излечившись», поселиться к каком-нибудь тихом месте с детьми и работать. Но он недооценил Клару...

Даже у здорового человека шанс выйти из Эндениха живым и в своем уме был невелик.

После расставания Клара и Брамс останутся друзьями, продолжая переписываться до конца жизни

Старинное поместье какого-то барона было специально перестроено под элитную психиатрическую лечебницу. В каждом «номере» имелось секретное окошечко для наблюдения за пациентом, на соседней койке спал санитар. Из лекарств — ежедневные клизмы, привязывание к кровати, мышьяк в небольших дозах и ледяной душ.

Клара была предельно конкретна в своих указаниях лечащему врачу — пусть муж остается сумасшедшим и тихо-мирно закончит свои дни в Энденихе. Она должна остаться безупречной вдовой гения. Уничтожая и переписывая дневники и письма Роберта, Клара хотела одного — чтобы ее роль в этой истории никогда никем не подвергалась сомнению: она была вечной музой великого классика, заботливой матерью его детей, идеальной женой, а потом — безутешной вдовой.

Шуман очень скоро понял, что попал в ловушку.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или