Полная версия сайта

Названая дочь Татьяны Лиозновой: «Арчил Гомиашвили более 30 лет таил на нее обиду»

О режиссере Татьяне Лиозновой рассказывает ее названая дочь Людмила Лисина.

Самым главным человеком в жизни Татьяны Лиозновой была мама, которая ласково звала дочку Таточкой. С матерью и дядей

И заражала в такие моменты своим оптимизмом: «Людусь, ну что? Есть вести с небес?» Если же сама уходила с головой в новый сценарий или в съемки — тоже на время пропадала «со всех радаров»... Они так и остались — каждый в своем космосе.

К тому же самым главным человеком в жизни Татьяны Михайловны была мама, которая ласково звала дочку Таточкой. Ее отец Моисей Александрович погиб на фронте в первые дни обороны Смоленска. В семье Лиозновых навсегда осталось ощущение хрупкости, ненадежности этого мира. С детства Таточке приходилось выживать: в трудные времена они с мамой шили халаты на продажу, а когда не было возможности купить одежду, вязали свитера.

Мама следила, чтобы Таточка умела вести хозяйство, хотя дочка не особенно этим увлекалась. Наш папа однажды спросил ее: «Борщ-то умеешь готовить?» И ее борщ удался на славу! Моего отца Ида Израилевна выделяла, всегда радушно принимала в своем доме: «Так, я считаю, Вася — один из лучших!»«Нет, он лучший, просто очень скромный», — так они с дочкой перешучивались, смущая гостя. А ведь мама очень строго подходила к отбору женихов Таточки!

После окончания ВГИКа Лиознова какое-то время работала в «Литературной газете», и за ней начал ухаживать главный редактор, известный писатель Константин Симонов.

Однажды угостил шампанским и подвез до дома. Поскольку Таточка задержалась, мама ждала ее на улице у подъезда. И вдруг видит, как дочка выходит из машины, за рулем которой сидит немолодой мужчина. Строго спрашивает: «Я тебе давала денег на такси?» — «Нет, мам, это же сам Симонов меня подвез!» — «Я тебе деньги на такси не давала!» — отрезала Ида Израилевна. И все. «Ну и я подумала — где я, а где Симонов?» — рассказывала потом Татьяна Михайловна. Маму она слушалась.

Таточка любила развлекать ее утренними вояжами на автомобиле: на рассвете они часто катались вдоль Яузы… Не потому, что рано встали, — еще не ложились! Татьяна Михайловна не понаслышке знала, как долго просыпается Москва, о чем так лирично рассказала нам в «Трех тополях на Плющихе» (звонить ей самой до обеда было моветоном).

Кстати, когда она утвердила на роль таксиста Ефремова, тот признался: «А водить-то я не умею!» Пришлось ей дать Олегу пару уроков, чтобы выглядел достоверно. Мало того, что мамуля была таким редким явлением, как женщина за рулем, — еще и лихачила! Машина срывалась с места, будто на пожар. Даже мой папа (летчик-испытатель!) всегда говорил ей вслед: «Ну разве можно так рисковать?» Правда, если эта гонщица вдруг звонила: «Машина заглохла!» — он бросал все дела и мчался: «Таточке надо помочь!» Со временем он тоже стал называть ее так.

Когда я приходила к Лиозновым в гости, Ида Израилевна относилась ко мне с нежностью.

Как правило, все затихали, стоило Лиозновой появиться в павильоне:  она любила, чтобы ни шороха, пусть  все внимают режиссеру

Угощала, интересовалась моей жизнью, работой, аспирантурой… И если меня что-то тревожило, восклицала: «Таточка, нашу Людочку обижают!» А бывало, уже в ночи, после съемок, мне звонила Татьяна Михайловна и, попыхивая сигаретой, расспрашивала: «Людусь… пых… мама спрашивает… пых… как ты?» — «Все хорошо». Энергичное «пых» и… «Людусь, выкладывай!» Всегда меня раскалывала. Но выслушав очередную «маленькую трагедию», бросала пренебрежительное: «И поэтому у тебя такой голос? Пы-ых!» — как выплевывала. И мне вдруг становилось легче. Если же проблема и действительно казалась ей серьезной, давала совет: «Говна пирога! Гони от себя негодяев!»

Когда у меня выдался трудный период, мамуля подарила мне маленькую икону.

И вообще участвовала в самых важных событиях моей жизни. Так, она пришла вместе с отцом ко мне на защиту диссертации. Профессор узнал ее, подошел и попытался заключить в объятия: «Здравствуйте, Татьяна Михайловна, как я рад вас видеть!» «А я не очень, должна признаться!» — мгновенно среагировала она. — «Почему?» — «Потому что моя дочь сегодня защищается, а вы хоть знаете, сколько она в библиотеках сидела? Готовилась, ночи не спала! А вы тут разговоры ведете и не слушаете ее!» Опять всех построила, все срежиссировала.

И так всегда… Допустим, звонит моему мужу: «Где Людуся?» — «Я не знаю. Я болею». — «Слушай, Бронислав, если ты болеешь, то должен про все знать, а все должны тебя слушать и отчитываться!»

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или