Полная версия сайта

Певец Гару о своей дочери, громких романах и о том, как чуть не погиб в автокатастрофе

Когда он выходит на сцену, женщины начинают скандировать его имя, визжать и плакать от восторга. Канадский певец Гару стал знаменит в 26 лет, когда в Париже состоялась премьера мюзикла «Нотр-Дам де Пари».

В такой момент, говорят, у человека за секунду до смерти пролетает в сознании вся его жизнь, как фильм на перемотке. У меня же в голове стучала только одна фраза: «Моя дочка—моя дочка—моя дочка!» Она должна была вот-вот родиться, и я вдруг осознал, что она появится на свет без меня, будет расти без меня, и я не смогу ее защищать и оберегать. Так что мои предсмертные мгновения были отмечены дикой мукой, в какой-то момент я выбил дверцу и вылетел из крутящейся машины. Жив остался чудом…

Прошло три месяца, родилась Эмили. И я сделал для себя новое открытие. По сути, я весельчак, любящий жизнь, всегда настроенный на позитив и всегда готовый привести сотню примеров «за», чтобы продолжать радоваться жизни и вообще жить. Как только дочка родилась, я вдруг понял, зачем существую.

Не живу, а именно существую в этом мире. То есть я существовал, оказывается, для того, чтобы сделать этого драгоценного ребенка и вывести его на орбиту жизни. Все так просто. И меня эти мысли совершенно переродили. За долю секунды приблизившись к гибели, я вдруг не разрешил себе умирать — приказал остаться на земле только ради своего ребенка!

Этот выбор, эта позиция сделали меня другим. И мне стало намного легче жить — все точки и запятые расставлены, остальное не имеет значения. Я вдруг понял, что теперь не смогу быть отчаянным, не смогу подвергать свое тело никаким экспериментам, я вообще более ни на что опасное не имею права — себе одному больше не принадлежу, я отдан только ей, моей дочке.

И хотя в те опасные мгновения ее еще не было на земле, я на все сто процентов уверен — это она спасла меня от смерти! Ангелы оставили меня на земле только ради нее и для нее. И никак иначе.

Вообще у нас с дочкой интересные отношения. Она меня во всем контролирует. Я выпускал как-то духи Come2me, и Эмили была первая, кто решал, подходит ли мне такой аромат или нет? Этим летом записывал диск, дочка первая прослушивала песни и давала указания. Например, ей категорически не понравились надрывные любовные баллады. «Не-е-е, отец, это плохо. Это совсем не твое! Ты же оптимист по сути! Побольше радости, выключай минор! Не нужны мне твои блюзы, твои жалобы. Смейся, смейся — это ты, настоящий!» Я, конечно, отбиваюсь: «Дочурка, ну нельзя избегать грустных тем и вообще трудностей.

Я шагнул в свою зрелость. Перестал беситься, нарываться на неприятности. Изменился, наверное. Единственное, что осталось прежним, — мой необузданный темперамент

Они нас учат, меняют». Но для Эмили это не аргумент.

— Женщины не простят, если не задам вопрос о личной жизни. Простите, знаю, что вы терпеть не можете говорить на интимные темы…

— Ай-ай-ай, а мне как раз пора уходить. (Смотрит на часы.) Наше интервью закончилось, срочно бегу по важным делам. Жаль, не успели договорить! Как-нибудь в другой раз! Шучу-шучу, отвечу…

— Свою первую любовь помните?

— Первая любовь... Кто был моей первой любовью? Та, с которой впервые поцеловался, или та, с которой занимался сексом? Или та, которая разбила мне сердце? Я действительно не знаю, как правильно ответить. У меня было много женщин, и со многими я открывал для себя впервые совершенно разные ощущения…

Самая удачная и красивая фраза, какую я слышал когда-либо, была произнесена Клодом Нугаро, легендарным певцом и моим близким другом.

Говорили мы о женщинах, и я озадачил его вопросом: а кого он мог бы назвать своей главной любовью, женщиной своей жизни? Он тогда усмехнулся: «Я бы переиначил вопрос: спроси лучше, кого я назвал бы женщиной своей смерти — и я назову тебе ту, которую больше всего люблю и подле которой хотел бы умереть…»

Вот и я с тех пор задаю себе такой вопрос, проверяя свои чувства, своих подруг… Их было у меня та-ак много. И никого из них я не мог бы назвать ни женщиной моей жизни, ни женщиной моей смерти. Они приходили-уходили, ничего не оставляя после себя… Были среди них и знаменитости, но я терпеть не могу говорить о своей личной жизни.

Вы хотели меня расспросить как раз об этом?

— Я была знакома с Клодом Нугаро. Немного собью ваш романтический настрой — его последней женой была медсестра Элен, с которой он познакомился в больнице. Они «полюбили» друг друга тогда, когда Нугаро уже был развалиной, а Элен ухаживала за ним… Вы уже упомянули шведку Ульрику, которая родила вам дочку. Как вы с ней познакомились?

— Наша история любви началась в старинном замке… Было это в Лондоне, в сентябре 2000 года. Мне тогда только исполнилось двадцать восемь, я приехал на гастроли с «Нотр-Дам…» и осел в английской столице на несколько месяцев. Мое имя гремело, везде висели афиши… Я ловил на себе взгляды, дико воображал и был весьма потешен в своей завышенной самооценке.

А в тот осенний уик-энд решил осмотреть достопримечательности английской столицы и попал на экскурсию в замок. Пошел туда с подружкой. В какой-то момент мы затеяли с ней спор, и она стала выпытывать: какие девушки мне нравятся, кого я мог бы назвать, например, своей королевой, в таком духе. Нас толкали туристы, потоками шли группы. Обернувшись, я заметил дивную блондинку, проходившую мимо, и сразу же выпалил: «Моя королева? Какая она? Да вот какая!» И указал на незнакомку. Девушка прошла и даже не посмотрела в мою сторону. Меня это задело, я стал за ней ходить, бросать в ее сторону пламенные взгляды, улыбаться. Обычно мне хватает всего полуулыбки, чтобы завоевать девушку, а тут… Стена. Холод. Безразличие. Хоть бы что, ноль внимания. Я успокаивал себя, говоря: ну да, это же иностранка, наверное, поэтому и не узнала меня.

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или