Полная версия сайта

Женщина в белом, или танцы на золоте

«Так пусть же никто не живет здесь!» Нечто подобное произнес архитектор в адрес своего детища — особняка Николая Игумнова.

Стали высказывать домыслы, что танцовщица бросила Игумнова, но вскоре просочился слух, что до Николая Васильевича дошли «сведения» о том, как его пассия проводила без него время. Ну что в таких случаях бывает? Выгнал? Может, и выгнал, может, и сама уехала. Но вернее всего — и в этом месте рассказчики понижали голос, — что, вспылив, он ее прибил, после чего испугался да в своем доме тело и спрятал — в стену замуровал, чтобы полиция не нашла. Да-да, непременно в стену, это давняя традиция. Может, даже живьем замуровал! Точно: живьем. И что с того, что дом уже построен? Как-нибудь сообразил, кладку, наверное, разобрал. Он, что ли, первый? Да на Москве в какой старинный особняк пальцем ни ткни… Нет, не в каждом, конечно, такое вот, но иногда как послушаешь людей, просто волосы дыбом встают.

«А как исчезла танцовщица, — добавляли, испуганно озираясь, «знающие люди», — так стала являться в виде призрака.

Ходит безлунными ночами по дому, в котором недолго пожила, вся в белое одета, и тихонько всхлипывает, свою судьбу, значит, оплакивает. В ненастье же, особенно когда налетает ветер, по всему дому стенания слышны…» «Бросьте, — отвечали таким «мыслителям». — Звуки странные внутри особняка разносятся? Так это, рассказывают, печник обиделся на хозяина и, как водится, что-то подложил в дымоходы, чтобы хозяевам крепко не спалось». «Про печника ничего не ведомо, а про девушку в белом до полу одеянии шепчутся. Потому и половина прислуги разбежалась, и сам барин редко сюда наезжает». И такой уголок, в котором, казалось бы, только и жить — счастливо, богато, балы устраивать, заброшен: вечерами окна темные, слепые, только в боковой комнатке теплится огонек, мерцает робко.

Покинув Москву, если бывший миллионер и грустил, вспоминая свой якиманский дом, так только о той жизни, которая какое-то время протекала в его стенах, когда он любил свою провинциальную танцовщицу и был счастлив

Что за огонек?.. Сторож там? Может, и сторож… А если нет?

Так бродили темными, кривыми московскими переулками слухи, просачиваясь и в бедные жилища, и в те, что побогаче, создавая недобрую славу дому. Но однажды остановился у подъезда богатый экипаж, из него вышел сам Николай Васильевич, и дом весь осветился изнутри ярким светом, началась в нем суета, послышались звон посуды и странный, какой-то металлический звук, словно рассыпали по полу монеты. И всю ночь танцевали гости. Выяснилось, что танцевали они на золотых червонцах. А что? У хозяина денег много, и не в них счастье, не они есть смысл жизни в его понимании. До рассвета, веселясь, свергали в знаменитом доме Игумнова золотого тельца, попирали золотую пыль.

Николай Васильевич и сам плясал — отчаянно, рьяно, разрывал руками воздух вокруг себя и бил каблуками в пол, выложенный золотом, словно стремился растоптать все свои неприятности. И вряд ли кто-то из танцевавших придал особое значение тому, что топтали они еще и, страшно сказать, царственный профиль, отчеканенный на деньгах! Недоброжелатели Игумнова тут же сообщили о таком «вольнодумстве» куда следует. «Донесли на Николая Васильевича, — качали головами в Москве, — поэтому и отправили его в ссылку».

Вновь опустел дом. Игумнов уехал на юг, купил там несколько гектаров болотистой земли, стал осушать ее и разводить экзотические фрукты, а еще развивать рыбные промыслы — море-то рядом.

«Ничего, — говорил, — мы везде пробьемся. Если человек с головой, то нигде не пропадет». В южных краях застала Николая Васильевича революция. Эмигрировать Игумнов не захотел, а устроился агрономом в совхоз, появившийся на месте его бывшего имения. Свою собственность он добровольно передал государству. Если бывший миллионер и грустил, вспоминая свой якиманский дом, так только о той жизни, которая какое-то время протекала в его стенах, когда он любил свою провинциальную танцовщицу и был счастлив.

…Ничего о том, какие слухи ходят вокруг дома Игумнова, пожилой лектор фабричным девчонкам не рассказал. Спустя несколько лет проходил он мимо знаменитого дома, где к тому времени не было уже ни клуба, ни общежития, а находился загадочный Институт мозга, изучавший прежде всего содержимое черепной коробки умершего Владимира Ильича.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или