Полная версия сайта

Евгений Матвеев: любовь земная

«Моему папе приписывали разные любовные увлечения: актеры обречены на мифы», — говорит дочь актера и режиссера Светлана.

Сейчас это центр города, а в конце 50-х считался концом географии. Когда родители приехали смотреть будущее жилье, дома только возвели, вокруг — строительный мусор, под ногами чавкала глина, не проехать, не пройти, и ни одного магазина поблизости. Мама расстроилась: «Не поеду в эту глухомань!» Но выбирать было не из чего.

Окна выходили на проспект, по которому день и ночь бегали автомобили. Андрей, тогда еще грудной, уже проявлял интерес к технике: стоило ему заплакать, достаточно было взять брата на руки — так, чтобы малыш видел дорогу, и он, следя взглядом за машинами, успокаивался. Однажды, когда Андрюха подрос, отец сказал ему: «У нас Света — сибирячка (я ведь в Сибири родилась), а ты — москвич». На что брат ответил: «Нет, папа, я — «Волга».

В другой раз он еще больше удивил папу. Тот после репетиции, лежа на диване, читал газету, а 5-летний Андрей ходил по комнате, изредка бросая на него взгляд. Наконец подошел и спрашивает: «А ты откуда здесь взялся?» Отец удивился. «Я все понял, — заявил сын. — Меня и Светку мама выродила. А ты, значит, произошел от обезьяны». Ему, видно, только что объяснили дарвиновскую теорию, вот он и раздумывал над услышанным. Раз его и меня произвела на свет мама, то кто произошел от обезьяны? Ясное дело — папа.

— Вы обмолвились о том, что боялись отца. Почему?

— Сама не знаю. Ни разу в жизни он не прочитал ни мне, ни брату нотации. Мог вспылить, наорать, когда захлестывали эмоции от наших вывертов, но никогда не унижал человеческого достоинства.

Чаще спокойно и в то же время метко учил словом, и в такие минуты я думала: лучше бы врезал!

Одна «внушительная» история случилась, когда мне было лет восемь. Мы с родителями крайне редко выбирались куда-нибудь вместе, а тут поехали по магазинам, что ли. Возвращались домой вымотанные. Подходит троллейбус, я влетаю в салон, вижу единственное свободное место и плюхаюсь на него. Папа посмотрел на меня и говорит маме: «Знаешь, Лида, пусть Светочка посидит. Она у нас такая старенькая, у нее ножки устали. А ты и постоять можешь». Я не могла дождаться, когда троллейбус доедет до нашей остановки, чтобы из него выскочить. И всю последующую жизнь, если сидела в общественном транспорте, а рядом оказывалась женщина постарше, меня подкидывало вверх, как пружиной.

Когда я выросла, мы с отцом работали в одной сфере — в кино, и чего ему только про меня не рассказывали!

В киношной среде всегда ведь много сплетен. Папа мог вернуться домой, пройти в кабинет и крикнуть мне оттуда строгим голосом: «Светлана, иди сюда!» Перебирая в уме свои «проступки», я входила к нему на ватных ногах. Отец: «Ну?» — «Что?» И начинал перечислять. Я: «Пап, ты где этого набрался?» — «Рассказывают про тебя, рассказывают...» Наконец я не выдержала: «В следующий раз ты не слушай баек, а веди того, кто тебе это говорит, прямо к нам домой — пусть в моем присутствии все повторит». Тогда папа перестал обращать внимание на сплетни обо мне.

— Он женихов вам, часом, не выбирал?

— Нет, но, даже мало бывая дома, следил за мной строго. Как-то — я еще в школе училась — спустил с лестницы моего ухажера. Мы познакомились на Международном кинофестивале: билеты на просмотры давали папе, но он все время работал, и вместо него ходила я. После очередного сеанса подходит незнакомый мужчина, предлагает записать «телефончик». Я, чтобы отвязаться, согласилась. Прошла несколько шагов, вдруг меня окружает толпа народа — все протягивают листочки и блокнотики, решив, видимо, что я актриса и дала тому мужику автограф. Поняв, что из «окружения» не выберусь, начала расписываться и вижу краем глаза — товарищ стоит неподалеку и смотрит на меня. Вдруг он решительно раздвинул людей, взял меня за руку и вытащил из толпы. «Я вас спас». — «Спасибо». И пошла домой. Вижу, он следом идет, узнал у сидевших во дворе старушек номер нашей квартиры и даже телефона.

Спустя время позвонил, звал за город, я отнекивалась. Тогда приехал на «Волге» и поджидал меня у подъезда. Взрослый мужик — школьницу, правда, я выглядела старше своего возраста. Прошло еще месяца два, однажды в дверь позвонили. Открываю — на пороге тот тип с букетом. И тут вышел папа. Ох, отец ему и наподдал! Ухажер летел с лестницы буквально кубарем.

В другой раз мы всей семьей поехали в Дом творчества «Щелыково». Перед отъездом Кати Максимовой и Володи Васильева по традиции устроили проводы на Красной горке. А когда с приятельницей и актером Михаилом Садовским пошли назад, не смогли найти дорогу. Возвращаюсь, отец спрашивает, где я так долго была. «Мы заблудились». — «С кем ты заблудилась?» — «С Михал Михалычем Садовским…» Как же папа кричал! Я-то думала, что успокоила его — гуляла под присмотром пожилого мужчины, а отец завелся: знал, что Садовский — дамский угодник.

Да, Михаил Михайлович был барином — одевался шикарно, ходил с тросточкой, женщины буквально бегали за ним. «Но зачем он мне нужен? — недоумевала я в ответ на отцовские подозрения. — Он в три раза старше. Может, думаешь, меня привлекает его известность? Послушай: мой папа — Матвеев, меня фамилией не соблазнишь».

Была еще история, когда отец страшно из-за меня распереживался. Он ведь держал дочь в ежовых рукавицах, я была не гулена, к тому же вечерами, когда родители работали, сидела с Андреем. У папы был друг, а у него — двое сыновей. Помню, друг пожаловался отцу: «Женя, два взрослых сына — это кошмар! Если хочешь хорошо одеться, ты должен встать в шесть утра.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или