Полная версия сайта

Последняя тайна Симоны Синьоре

Когда внук актрисы позволил себе раскрыть постыдную тайну своего семейства, общественное мнение буквально взорвалось.

Бабушка всегда говорила, опасаясь: «Да-а, если твоя мама нас увидит, разорется…»

Так мы секретничали, так хранили глубоко личные и очень дорогие для себя моменты близости и невероятного счастья. Я по сей день помню вкус того лакомства! Вкус печальной и счастливой радости, ушедшей безвозвратно. Мы были с ней так счастливы в эти минуты…

А еще она любила меня смешить: морщила лоб и начинала играть бровями так, что волосы двигались — изображала «парик».

Я кричал: «Ба, ты точно носишь парик!» Она смеялась: «Вовсе нет! Дерни за челку!» Я дергал — никакого парика! Но она все равно продолжала «шевелить волосами».

Мы смеялись… Прошли годы, и я как-то обратил внимание, что каждый раз, когда в каком-нибудь фильме героиня бабушки умирает, она чуть-чуть поднимает вверх брови, и ее волосы заметно дергаются. Теперь понимаю: она оставила мне на память свой тайный приветик, и никто об этом никогда не догадается…

А моя мама, однажды все-таки застав нас, действительно разоралась… как и предполагала бабушка. Отчитала нас за вредное для здоровья поедание сладостей. Позже я понял — мать попросту приревновала меня к бабушке. Ведь у нее никогда не было близости ни с ней, ни со мной… — Недавно вы выпустили фотоальбом «В глазах Симоны», где собрали ее домашние снимки.

Поражает, что всюду, даже когда Синьоре смеется, у нее очень грустные глаза.

— Я никогда этого не замечал. Она всегда была смешливой, заводной.

— Вы помните тот день, когда ее не стало?

— Меня забрал из школы прямо посреди уроков Жан-Клод Дофен, близкий бабушкин друг, посадил в машину и повез в Отей. Ничего не говорил. А я строил немыслимые предположения: сгорел дом, упало дерево и проломило крышу… что угодно, кроме несчастья с бабушкой.

В салоне тихо работало радио, в определенный час стали передавать новости: «Как мы уже сообщали, сегодня утром на 64-м году жизни скончалась великая актриса, супруга Ива Монтана, редкая по красоте и благородству женщина — Симона Синьоре».

Далее следовали мини-интервью знаменитых людей о Синьоре, мнения коллег по работе, а я сидел будто оглушенный…

о ком они говорят? Пожалуй, тогда впервые осознал, какой знаменитостью была моя бабушка. Получалось, я прошел мимо ее славы, ее величия. Да и не знал я никогда бабушку как Симону Синьоре, не догадывался о существовании таковой… не связывал экранную диву с той грузной доброй женщиной, какой помнил ее и любил. Да, конечно, у нее в гостиной висела фотография Джона Фицджералда Кеннеди с дарственной надписью Синьоре, исполненной редкой нежности. Она переписывалась с Сартром — я видел его письма, а на полке пылилась статуэтка «Сезар».

Но эти реликвии не имели для меня особого значения, ведь своего «Оскара» бабушка обычно использовала как пресс-папье на заваленном бумагами столе...

Дом был полон чужих людей и суеты. Меня повели наверх — прощаться. Перед входом я по привычке постучался, как всегда. Мама странно на меня посмотрела: «Это больше ни к чему…»

Бабушка лежала на своей постели, закрытая простыней до подбородка. Без грима, но все равно красивая. Комната была погружена в полумрак, и лишь из прикрытых ставен пробивались внутрь лучи солнца. В них кружились пылинки.

Я поцеловал бабушку и опрометью кинулся прочь, не зная, что самое страшное ждет меня внизу. Толпа приглашенных, знакомых, друзей и полудрузей, каких-то дальних родственников — все толкались, разговаривали, чмокались и…

Вспоминая о романе с Монро, Монтан говорил, что эта история для него имела много негативных последствий. Кадр из фильма «Давай займемся любовью», 1960 г.

смеялись. В салоне царило какое-то, знаете ли, фестивальное оживление. Это было отвратительно. Я стоял, онемевший от ужаса. Многие годы потом мне будет сниться один и тот же кошмар — будто я вновь стою на той лестнице, возвышаясь над галдящей толпой, и вдруг из своей комнаты выходит заспанная бабушка в ночной рубашке. Я бросаюсь к ней, машу руками, кричу: «Баб, они тут думают, что ты умерла!»

— Какова была реакция Монтана? Наверное, вы были единственным, кто еще не знал о том, что последние годы он изменял Симоне, имел постоянную молодую любовницу.

— Обо всем этом я узнал потом. Смерть жены застала его на юге, на съемочной площадке картины «Жан де Флоретт».

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или