Полная версия сайта

Последний Абамелек

Детей у четы Абамелек не было, но князь не считал себя несчастным в браке, он безмерно любил жену. Иначе как Крошка князь ее не называл...

В самом центре Рима на возвышенности между Ватиканом и древним холмом Джаниколо расположена великолепная вилла Абамелек, названная так по имени владельца — одного из богатейших российских промышленников, ученого и коллекционера князя Семена Семеновича Абамелека-Лазарева.

Сокровища, собранные внутри изящного палаццо, бесценны: античные мозаики, древние скульптуры, средневековые гобелены, живопись знаменитых мастеров... Оставаясь и поныне уголком русской земли, вилла Абамелек хранит свои богатства и тайны.

Уже третий день всадники находились в пути.

Их маршрут пролегал по древней Алеппской дороге, охраняемой турецкими дозорами, через ущелья и котловины сирийских предгорий. Пейзаж был однообразен, но не скучен: темно-красная полоса гор чудесно сочеталась с ярко-синим небом пустыни. Иногда им встречались караваны навьюченных верблюдов. Но чаще — военные заставы или отряды бедуинов, вооруженных бамбуковыми копьями…

В каждом селении путешественников задерживали янычары и вели к местному шейху. Допрос продолжался недолго, и вскоре чужеземцам разрешали следовать дальше под охраной офицера-драгомана. Это был сезон, когда беспрестанно дул хамсин — расстраивающий нервы и лишающий покоя ветер пустыни.

Его тоскливый вой не прекращался ни на минуту. Мириады юрких ящериц — зеленых, голубых, серых — сновали по дороге, ловко увертываясь от конских копыт…

…Наконец вдали на холме показалась полуразрушенная крепость.

— Это Тадмор! — крикнул проводник, указывая на кучку глинобитных домиков с плоскими крышами.

Путники пустили лошадей галопом. Первым на кауром жеребце несся молодой человек примечательной наружности. Он вполне мог бы сойти за какого-нибудь турецкого мирзу: нос с горбинкой, миндалевидные восточные глаза, иссиня-черные кудри до плеч… Голова путешественника была замотана арабским треугольным платком-турой, длинные края которого трепетали на ветру.

Расшитый серебряными и золотыми нитями кафтан, надетый на легкую рубашку, стягивал в талии алый кушак. Наряд довершало просторное черное пальто без рукавов — джубба, без него в это время года в пустыне не обойтись. За спиной экзотического красавца висело дорогое английское ружье.

Товарищ, едва поспевавший за ним на своей рыжей кобылке, был намного старше. Худой, дочерна загоревший, в широкополой белой панаме, он выглядел типичным «инглизом», как называли в этих краях иностранцев. Из фирмана сирийского паши, предъявляемого властям, следовало, что профессор Петербургского университета Адриан Викторович Прахов и его ученик князь Семен Семенович Абамелек-Лазарев едут для осмотра древнего города Пальмиры.

…Обогнув горную гряду, всадники увидели широкую каменистую долину, на которой возвышались башни, сложенные из гигантских плит.

— Это город мертвых, Абамелек, — пояснил Прахов. — Так сказать, вертикальные гробницы. В одной такой башне покоится прах нескольких поколений умерших…

— Одна… две… Да их здесь не менее шестидесяти! — удивлялся князь. — И вы слышите? Как неистово воет в них ветер! Жутко здесь…

Под вечер путешественники достигли долины Пальмиры, древней столицы Малой Азии. В лучах заходящего солнца сотни колонн, стоящих рядами, лежащих в песке или образующих триумфальные арки, смотрелись чудесным розовым миражом… — Восхитительно!

— кричал Абамелек, стараясь преодолеть рев ветра. — Я с детства мечтал об этой минуте!

— Ну-ну, князь… В ваши годы нельзя быть столь романтичным, — с иронией заметил Прахов, спрыгивая с лошади. — Надо бы поставить палатку, в пустыне темнеет мгновенно… Честно говоря, меня немного волнует группа бедуинов, которая давно следует за нами. И куда подевался наш драгоман?..

…Князю Семену Семеновичу Абамелеку-Лазареву едва исполнилось двадцать четыре года. Недавний выпускник историко-филологического факультета Петербургского университета принадлежал к самым знатным кругам великосветской России. Сын легендарного генерала наполеоновской кампании Семена Давыдовича Абамелека и красавицы Елизаветы Христофоровны Лазаревой, с детства грезивший Востоком, зимой 1881 года решил отправиться в поездку по Малой Азии, Греции и Египту.

В компаньоны он пригласил своего наставника — знатока древности профессора Прахова. Позже к ним присоединился художник Василий Поленов, задумавший писать картину «Христос и грешница». Князю понравился этот тридцатисемилетний живописец-аристократ, который недавно сражался в Черногории с турками, а в 1878 году сопровождал на болгарский фронт цесаревича Александра Александровича.

Экспедиция оказалась чрезвычайно удачной. Они спустились по Нилу на дахабиэ — большой парусной лодке, затем поездом отправились в Каир. Оттуда их путь лежал в Иерусалим. Поленов и Прахов сделали сотни этюдов и зарисовок. Поленов решил задержаться в Палестине, а Абамелек уговорил профессора отправиться в Пальмиру.

...Стемнело.

Оставив Прахова устраиваться в походном шатре, Абамелек вышел на декуманос — главную улицу города, упомянутого еще в Ветхом Завете. Вдоль нее высились мраморные колоссы, полуразрушенный храм бога Солнца наполовину был занесен песком, в стенах дворца царицы Зенобии зияли провалы.

По легенде, захватив в плен Зенобию, римский император был поражен ее красотой и неожиданно проявил милость к жителям Пальмиры — он не отдал город на разграбление легионерам. Тем не менее люди стали покидать этот оазис, и со временем пески Сирийской пустыни поглотили его улицы и дома…

— Сколько же сокровищ можно найти, если расчистить эти руины от вековой пыли!

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или