Полная версия сайта

Константин Купервейс. Жизнь со «звездой»

«Нынешний муж для Гурченко не больше чем кролик. Кролик, которым можно легко пожертвовать».

Машину свадьбу мы отмечали в «Национале». Справа от Люси — мои родители

Исколесили весь Казахстан. Выступали в неотапливаемых клубах, где мои пальцы примерзали к клавишам раздолбанного пианино со свитыми на струнах мышиными гнездами. На одном из таких концертов зрительница протянула Люсе букет пластмассовых роз, щедро спрыснутый одеколоном. Прижимая его к груди, Гурченко долго кланялась. В начале семидесятых такие подарки способны были Люсю растрогать. Она умела быть благодарной за любую малость. Когда я в первый раз принес ей завтрак в постель (потом это стало ритуалом), Люся едва не расплакалась: «До тебя я только мечтала, чтобы мужчина так ко мне относился.

Чтобы так любил. Иногда кажется: Бог, забрав папу, послал мне тебя...»

Наверное, тогда, на этих тяжелых гастролях, мы и стали по-настоящему близки. Душевно, эмоционально. Люся не хотела официально оформлять отношения, запрещала мне даже думать об общем ребенке. Но мы были вместе, и этого Косте Купервейсу казалось достаточно.

Будучи бессменным Люсиным аккомпаниатором, я успевал еще и работать в «Москонцерте», и заниматься всеми хозяйственными делами: закупал продукты, разбирался с водопроводчиками-сантехниками, гонял Машиных кавалеров, которые забирались в окно ее комнаты по строительным лесам.

Леля убирала квартиру, стирала, гладила, готовила. Люся от всех домашних дел была освобождена. Возвращаясь со съемок, она ложилась в кровать и читала присланные сценарии. Кто-то сейчас решит, что я ставлю ей это в укор или жалуюсь. Отнюдь. И мне, и Леле нравилось заботиться о Люсе.

...Звонок Лели застал меня в «Москонцерте»: «С Люсей беда! Ее прямо из «Мосфильма» отвезли в ЦИТО!»

Бросив все, поехал на «Войковскую». От метро бежал так, что казалось — выскочит сердце. До сих пор помню ее лицо на больничной подушке. Мертвенная бледность просвечивала даже сквозь грим, а нарисованный на щеке цветок казался таким нелепым.

Толпившиеся в коридоре члены съемочной группы рассказали, что случилось.

На территории «Мосфильма» залили каток, где должен был сниматься ледовый танец Козы, которую играла Люся, и Медведя в исполнении Олега Попова. Гурченко на коньках ни разу не стояла, но, надев их, сразу поехала. После двухчасовой репетиции прозвучала команда «Мотор!», и во время первого же па Попов не удержал партнершу. Люся упала, Олег рухнул ей на ногу. Результат — разлетевшаяся на восемнадцать осколков лодыжка. Люся перенесла массу тяжелых и, как оказалось, совершенно ненужных врачебных экспериментов, но в итоге все-таки было решено делать операцию.

Кость врачи собрали, скрепив осколки килограммом железок, ногу от кончиков пальцев до паха заковали в гипс. Я практически жил в ЦИТО. В течение двух месяцев отлучался домой только для того, чтобы привезти приготовленные Лелей завтрак, обед и ужин.

Ночами не спал, а дремал. Чутко, как мать у постели младенца.

Здесь я позволю себе сделать небольшое отступление. В своих интервью Людмила Марковна жалуется на «неудачную судьбу», на то, что ей «никто никогда не помогал», что «всегда и везде» она одна. Читая их, хочется воскликнуть: «Людмила Марковна, побойтесь Бога! Вам ли жаловаться? С 1956 года ходите у народа в любимицах! Столько замечательных ролей за плечами, столько работ с гениальными режиссерами! И всегда рядом с вами были близкие люди — мужья, друзья. Со временем эти люди попадали в разряд «бывших», но не ваша ли в том вина? И не вы ли их тут же зачисляли в «подлецов» и «предателей»? Прав Борис Моисеев, сказавший в одном из недавних интервью: «У нее (Людмилы Гурченко) есть одно ужасающее свойство характера — она не знает чувства благодарности».

Спустя неделю в ЦИТО зачастили парламентарии от съемочной группы.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или