Наташа Бардо: «Чтобы честно сказать «счастье не в деньгах», нужно их сначала заработать»

«У меня за плечами десятки проектов, а кто-то говорит: «Это муж ей карьеру сделал». Сейчас я уже очень хорошо понимаю, кто я и что я. И в этом фильме у меня вообще нет ощущения, что меня куда-то «продвинули». Я проделала большую внутреннюю работу, и роль далась мне непросто», — рассказывает Наташа Бардо, сыгравшая одну из главных ролей в фильме «Уволить Жору».

— Вы недавно выложили в соцсетях видео, после которого подписчики начали активно вас поздравлять и обсуждать возможную беременность. У многих сложилось впечатление: новость — уже свершившийся факт. Так вас действительно можно поздравлять?

— Нет! Честно говоря, я вообще в шоке, почему все так решили. У нас ведь выходит целая серия, где Марюс (кинорежиссер Марюс Вайсберг, муж актрисы. — Прим. ред.) просит у меня ребенка, причем обязательно девочку. В кадре у меня открыт живот, и совершенно очевидно, что я не беременна. История была про то, что он подарил мне очень красивое кольцо на Новый год. Я хотела, чтобы это считывалось так: «Боже, он уже и кольцо подарил — лишь бы она родила девочку». Но в итоге меня начали поздравлять. Но там же четко написано, что я отвечаю ему: «Я подумаю».

— Но он правда хочет дочку?

— Да. Потихоньку он, конечно, меня к этому склоняет.

— А вы сами хотите стать мамой во второй раз?

— Мне, конечно, интересно, что такое осознанное материнство, когда ты ждешь, готовишься. А не когда все случается неожиданно. Я, в принципе, думала, что так будет и с первым ребенком, но получилось как получилось. И конечно, хотелось бы девочку. Мальчик у меня уже есть, и я счастлива, что первый ребенок — сын. С мальчиком все-таки и папа помогает, и строгого иногда может включить...

— Так строгий родитель у вас — Марюс?

— Скорее я. С мальчиками строгость необходима. Мне кажется важным задумываться вот о чем: когда мы рожаем мальчика, думаем ли мы о том, что это чей-то будущий муж? Каким он будет? Когда родился Эрик, я сразу себе сказала: он будет мужиком и должен уметь все. Я ему прямо говорю: если мужчина ничего не умеет, его женщина тоже ничего не будет уметь, не будет работать, и тогда ему придется тянуть все на себе. А если мужчина умеет зарабатывать, готовить, решать бытовые вопросы, тогда у него есть выбор. И он может выбрать женщину не по принципу «кто лучше готовит», а потому что она ему близка. А чтобы заниматься домом, можно нанять помощницу. Более того, если мужчина не может позволить себе домработницу и няню, он будет жить с уставшей женщиной. Я сыну так и объясняю: кто хочет жить с уставшей женщиной — пусть не делает ничего. Что такое уставшая женщина? У нее плохое настроение. Хорошее настроение при постоянной усталости неискреннее. А неискренность накапливается и потом выливается в проблемы. Мне, если честно, с мужчинами в жизни не очень везло. Я видела разные модели поведения, разные семьи. И я хочу, чтобы мой сын вырос хорошим мужем. Не удобным — мужчина не должен быть удобным, — а самостоятельным, сильным, умеющим создавать безопасность и настроение в семье. Поэтому я учу сына и тому, чтобы ему не садились на шею, чтобы он понимал, какие у женщины могут быть ценности. Пока он, конечно, видит только маму, которая делает все сама.

— И вам удается донести до сына все это?

— Эрик прекрасно понимает, что я ему говорю. И я часто слышу от него: «Мам, давай я сам схожу», «Мам, иди отдохни». Я воспитываю его не кнутом и не пряником — просто говорю суровую правду о жизни. Между прочим, Эрик у нас давно зарабатывает деньги: за чтение, оценки, грамоты, победы. Он сам накопил на телефон. Еще когда ему было 5 лет, я сказала: «Хочешь телефон — копи». Три года он копил на него, потом начал копить на компьютер.

— Но компьютер ведь нужен и для учебы. Можно же и купить ему.

— Я могу ему все купить — и квартиру, и машину. Вопрос не в деньгах. Я хочу, чтобы он понимал: хорошо работаешь — получаешь деньги, стараешься больше — получаешь больше. Это важно. И я не усложняю ему жизнь — наоборот, делаю ее проще в будущем.

— Вас саму воспитывала мама. Вы в чем-то повторяете ее методы?

— Я очень благодарна маме за то, что в самый сложный период — в пубертате, когда ребенок обычно отстраняется, — она неожиданно перестала меня жестко воспитывать и стала для меня другом. Помню, как мама сказала нам с приятелями: «Чего вам по гаражам мерзнуть? Тащи всех домой. Хотите, стены разрисуйте, я вам баллончики куплю». Мы, конечно, за пару лет «убили» квартиру: все изрисовали, у меня дома был настоящий проходной двор. Но именно это позволило мне пройти подростковый возраст легко. Мама была рядом, я знала: если что — она защитит. При этом контроль, безусловно, был, просто настолько грамотный, что я его не чувствовала. Все через любовь. Без запретов. До пубертата, конечно, она меня воспитывала, но тоже нестандартно. В угол не ставила. Если я брала ее вещи — а дети же из любопытства могут взять дорогущий карандаш для глаз и разрисовать, например, окно, — она говорила: «Хочешь — рисуй. Но потом сто страниц пишешь: «Мамины вещи без разрешения не трогать». Пару раз я это написала, до слез, и мне расхотелось даже заходить в ее комнату. Не из страха, а стало неинтересно. Смысл простой: не трогать без разрешения.

— И вы теперь так же наказываете Эрика?

— Он не трогает мои вещи. Я ему сразу сказала: если испортишь что-то или возьмешь без разрешения, то будешь писать в тетрадке. Но до этого просто не дошло. Эрик получился таким немного уникальным, и мне это нравится. Он и неудобный ребенок, и при этом невероятно эмпатичный, заботливый, внимательный, работоспособный, сильный. Для меня это важнее всего остального. Мне просто нужно, чтобы его жизнь сложилась.

— Вы делаете все возможное, а дальше уже судьба. Вы вообще верите в судьбу, в то, что все предначертано? Или мы сами куем свое счастье?

— От нас зависит многое. Чтобы ваша судьба действительно была вашей судьбой, ей нужно доверять. А значит — доверять себе. Я себе доверяю, и честно отслеживаю, что я хочу делать, а чего не хочу. И когда я себя не обманываю, со мной случаются самые правильные вещи. Реализовывается именно моя судьба. Но как только начинаешь что-то делать, потому что «так надо» или потому что так кому-то угодно, — сразу уходишь с собственного пути.

— Скоро на экраны выходит фильм «Уволить Жору». Вы играете сводную сестру главного героя. Как этот проект появился в вашей жизни? Мне кажется, это очень узнаваемая, жизненная история, особенно для тех, кто работает в офисе.

— Я, если честно, даже завидую зрителям, которые наконец-то увидят этот фильм. Он не столько про офис, сколько про людей. Про уникальных, иногда очень талантливых, которых почему-то увольняют именно за их индивидуальность, за идеи, за инаковость. Про то, что далеко не все работодатели готовы позволить личности проявляться. В итоге герой Козловского начинает видеть в Жоре то, что сам в себе когда-то задавил. Он вдруг решается жить так, как всегда хотел, и понимает, что счастье — не в деньгах. Там есть красивая аллегория: счастье — это когда тебе не скучно. Когда рядом близкие, когда тебя любят. Но при этом, конечно, чтобы искренне сказать «счастье не в деньгах», деньги все-таки нужно сначала заработать. Иначе это лукавство. Поэтому я совершенно не спорю с теми, кто говорит: «В смысле, счастье не в деньгах?» Они имеют на это право.

— Голодный сытого не поймет?

— Именно. Я считаю, что люди, которые еще не попробовали «счастье в деньгах», вправе считать, что оно именно там… Моя героиня — не просто сводная сестра главного героя, которого играет Миша Галустян. Там есть смешной и неожиданный поворот: сцена, где герой Галустяна говорит: «А что, мы не похожи?» — и мы сравниваем наши лица. И герой Козловского отвечает: «Ну да, как лабутены и ботинки бомжа». И дальше начинается очень интересное раскрытие: почему мы брат и сестра, что нас связывает, откуда он такой. Этот персонаж — как кроссворд, его постепенно разгадываешь. Ну и конечно, это кино про любовь. История начинается с того, что герой выбирает «девушку с обложки», с которой он, по сути, несчастлив, потому что его используют. А потом в его жизни появляется другая любовь — живая, теплая, настоящая. Он вдруг понимает, что отношения могут быть другими… Такое ощущение, что в последнее время любви стало меньше. А это фильм, который будто бы снова ее в тебе раскрывает. После него хочется любить, хочется романтики, дружбы, хочется отношений — «как в кино».

— Вы проходили пробы или в этой роли ваш муж изначально видел именно вас?

— Пробы были, но Марюс сразу сказал: «Я писал эту роль с мыслью о тебе». А я ответила: «Пришли — я прочитаю и решу». А когда я прочитала, сначала сказала: «Знаешь, мне неинтересна эта роль. Она какая-то слишком правильная». Хотелось хулиганства, характера. А на следующий день я проснулась и подумала: «Подожди. Ты же артистка. А что, если попробовать захотеть эту роль?» Я позвонила агенту, она сказала: «Слушай, роль классная. Возможно, ты просто не так ее себе представляешь». Тогда я показала сценарий коучу, мы разобрали мою героиню, и коуч подтвердила сказанное агентом: «Ты знаешь, характер есть, ты просто его пока не видишь». Наверное, у меня еще было внутреннее сопротивление из-за того, что фильм снимает мой муж. Хотя сейчас это уже почти не триггерит...

— А раньше триггерило?

— Раньше, конечно, было неприятно. У меня за плечами десятки проектов, а кто-то говорит: «Это муж ей карьеру сделал». Сейчас я уже очень хорошо понимаю, кто я и что я. И в этом фильме у меня вообще нет ощущения, что меня куда-то «продвинули». Я проделала большую внутреннюю работу, и эта роль далась мне непросто именно психологически. Очень хочу сама посмотреть, что из этого получилось.

— У вас были отличные партнеры — Данила Козловский, Михаил Галустян. Как вам работалось в мужском коллективе?

— Прекрасно. Даня — невероятный партнер, с ним очень легко. А это главное: когда тебя слышат, когда партнер по-настоящему включен. Это высокий профессионализм и большое удовольствие. Было очень весело, мы много смеялись. С Мишей мы, кажется, уже пересекались раньше. И вообще, мы все там дружим. И в этом огромный кайф фильма: это не просто актеры, а друзья, которые шутят, хохмят. Атмосфера настоящая, и она передается через экран. В картине много моментов, которых не было в сценарии. Это кино невероятно живое: про дружбу, про любовь — яркое, теплое, очень смешное.

— У вас внушительная фильмография, вы много работали. Не испытываете чувство вины из-за того, что мало проводите времени с ребенком?

— Вот мы недавно были на отдыхе, и я дала ему столько внимания, что на месяц вперед точно хватит. Хотя он все равно каждый день приходит ко мне в комнату, стучится. И я рада его видеть. Если я занята, честно говорю: «Сейчас не могу, нужно поработать». Он знает, что я его люблю и что в трудный момент я рядом. Я внимательно отношусь к его чувствам, но и свое пространство защищаю. У нас есть семейные традиции, которых мы строго придерживаемся. Например, раз в две недели мы втроем ходим на массаж. Мы с Эриком — в одной комнате, Мариус — в другой. Все очень спокойно и корректно: простыни, халаты, никакой неловкости. А в другие выходные мы идем втроем в ресторан и просто разговариваем: как дела, какие победы, какие поражения, нужна ли помощь или совет.

— Эрик смотрит фильмы с вашим участием? Как он реагирует?

— Он обожает, когда я снимаюсь. Вот, например, Марюс говорит: «Я буду снимать фильм», а Эрик сразу: «А мама там будет?» Я ему отвечаю: «Эрик, да что же это такое, дайте мне уже покой, пусть папа своим творчеством занимается». Но сын правда очень гордится. Ему нравится, когда люди меня узнают, просят сфотографироваться. Кстати, в последнее время такое стало происходить чаще. Мы недавно были на катке, и я даже немного удивилась: я сейчас не снимаюсь активно, но интерес вдруг стал очень заметным. А Эрик такой: «Это моя мама». Когда кто-то просит сфотографироваться, он сразу: «Давайте я вас сфотографирую». И так снимет, и сяк, и снизу, и сверху. Ему нравится, что людям радостно.

— А он сам уже думает о профессии? Режиссура, актерство?

— Не дай бог!

— Почему? У вас же огромный опыт, можете поделиться…

— Это сложная индустрия. Слишком мало зависит от тебя. Конкуренция сумасшедшая. Режиссеров, с которыми действительно хочется работать, немного. Хороших сценариев тоже.

— Вы поэтому сейчас не так активно снимаетесь?

— Я читаю сценарии и понимаю: я больше не хочу сниматься там, где мне сразу что-то не понравилось. Чтобы потом не жалеть.

— Есть картины, о которых вы думаете: лучше бы их не было в фильмографии?

— Конечно. Они есть у всех артистов. Особенно в начале пути. Бывает, два проекта «по любви», а третий — «ну ладно, ради денег». Сейчас у меня есть возможность выбирать. Следующее кино, которое я возьму, буду делать с горящими глазами. Это будет роль, которую я действительно хочу играть, и режиссер, которого я обожаю.