Полная версия сайта

Самое откровенное интервью Дмитрия Хворостовского

В беседе с журналистом издания «Итоги» знаменитый баритон рассказал, кем он был на самом деле.

Дмитрий Хворостовский с женой Флоранс

2010 год.

Вечером на сцене Венской оперы Хворостовский — Риголетто безутешно рвал душу над хладным телом Джильды, а после, когда занавес опустился, отстраненно внимал бешеной овации зала. На следующее утро наш герой, отправив жену Флоранс выпить чашечку-другую знаменитого венского кофе в компании подруги, принялся пересказывать историю своей необычной жизни. Специально для читателей «Итогов»…

— Что вы почувствовали, Дмитрий, когда шагнули из открытого люка в бездну?

— Такой простор ощутил и радость от свободного парения в небе! Мы же перед этим долго поднимались вверх на старом, еле дышавшем и, казалось, рисковавшем рассыпаться на куски прямо в воздухе самолете. В его фюзеляже зияла огромная дыра, куда при желании можно было просунуть не только руку, но и голову. Честно говоря, когда увидел эту развалюху, стало немного не по себе. Все же первый в жизни прыжок с парашютом хотелось совершить с надежного воздушного судна! Мы-то наивно полагали, что обратились в серьезную фирму, занимающуюся организацией подобных полетов, а в действительности нарвались на каких-то прохиндеев. Дело происходило в декабре прошлого года во Флориде. Подняться со мной в воздух и потом спуститься на землю собиралась Анн Зифф, наша с женой хорошая подруга. Зифф — очень известная в Америке фамилия, семья миллиардеров. Анн раньше уже прыгала с парашютом, но решила составить мне компанию, так сказать, морально поддержать. Первые сомнения стали нас посещать, когда мы увидели название улицы, ведущей от Форт-Лодердейла к аэродрому: Flying Cow Road — «Дорога летающих коров». Нас встретили две старые алкоголички, от которых за три версты неотразимо несло перегаром. Меланхолично пожевывая жвачку, они неторопливо собирали парашюты. Я посмотрел на красные, испитые физиономии теток и осторожно поинтересовался, не нас ли почтенные дамы готовят в полет. Ответ последовал положительный: именно вас! Честно скажу: я испугался. Но оказалось, это лишь начало. Из ангара вышли несколько парней, по виду тоже явно после хороших возлияний накануне, но хотя бы помоложе парашютоукладчиц. Без всяких лирических вступлений нам включили видео и сказали: «Готовьтесь!» Ролик продолжался минут пять, на этом предполетный инструктаж закончился, и я обреченно побрел к самолету, по дороге еще раз проявив вежливое любопытство: «Простите, а где наши комбинезоны?» Услышал обескураживающее: «На фига? И так прыгнешь!» Больше я вопросов не задавал… Сели мы и полетели. Флоранс осталась ждать внизу. Мой напарник во время спуска с десяти тысяч футов снимал происходящее на видеокамеру, прикрепленную к его вытянутой руке. Потом я неоднократно смотрел эту съемку и поначалу никак не мог понять, что же делает в полете партнер по тандему. Лишь позже разобрал: оказывается, он зевает! И явно не для того, чтобы продуть заложенные от перепада высот уши. Ему было откровенно скучно, человек до смерти устал от чайников-туристов! Я представил: у него за плечами, наверное, тысяч тридцать таких прыжков, а то и больше…

Примерно половину расстояния до земли мы пролетели в свободном падении, и это был настоящий кайф! Потом раскрылся спортивный парашют-крыло и начался спуск-планирование под разными углами — вправо-влево, вправо-влево… На этих качелях меня, должен признаться, немного укачало, даже замутило. Словом, надо бы повторить попытку. Для закрепления пройденного материала.

Доволен, что сделал это! Однажды Анн рассказывала о своем первом прыжковом опыте, и я в шутку бросил фразу, что тоже хотел бы попробовать. Тем самым отрезал себе путь к отступлению. Я ведь с детства боюсь высоты. Не так чтобы панически, но все же. Стремясь побороть страх, взбирался на деревья и с риском свернуть шею, зажмурившись, прыгал оттуда. Даже бросался на землю с крыш гаражей и из окон второго этажа. Словом, всячески воспитывал волю, тренировал силу духа, но, знаете, не слишком преуспел. И сегодня чувствую себя не в своей тарелке, когда выхожу на балкон и смотрю вниз. В силу профессии многократно взлетал в театре на колосники, висел на канате, проделывал другие акробатические трюки, но при этом всякий раз испытывал уже знакомые ощущения из категории не самых приятных. В детстве лишь тем и занимался, что постоянно преодолевал всевозможные страхи. Помню, как в три года сильно заболел, лежал в кровати в бреду, и мне мерещилось, будто из-под елочки кто-то устрашающе шепчет какие-то слова. Я натягивал одеяло на голову, звал маму и жаловался ей: «Там шепот живет…» В общем, ребенком я был боязливым и более всего на свете хотел превратиться из нежного музыкального мальчика в сурового и смелого пацана. Для этого мог ночью уйти один в лес. Летом мы обычно жили на даче, и я, не предупреждая взрослых, шел, куда глаза глядят. За каждым кустом и стволом дерева в темноте мне чудились волки и медведи, но я мужественно двигался только вперед…


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или