В 60-е годы считалось, что Рязанову удалось создать кинохит, ставший классикой, благодаря потрясающей истории, взятой из жизни, и первоклассному актерскому ансамблю. Но зрители не знали, что режиссер совершенно сознательно приучил их к восприятию нового типа комедии, способного соревноваться с западной классикой.
Историю о водителе из Куйбышева, который угонял автомобили у жуликов и взяточников, продавал, а деньги переводил на счета детских домов, рассказал Эльдару Рязанову Юрий Никулин. Как известно, великолепный актер любил анекдоты и байки. Но Рязанов отнесся к фольклору серьезно, поделился идеей с писателем Эмилем Брагинским, и вместе они стали разыскивать прототипа. Сначала друзья перелопатили в библиотеке всю прессу за указанный период, но никаких сообщений о таком случае не нашли. Потом отправили запросы в правоохранительные органы и получили ответы, что таких дел нет. Тем более что невозможно было точно установить, где это произошло. Называли Москву, Ленинград, Одессу и так далее. В каждом городе утверждали, что история случилась именно у них. «Нам хотелось непосредственно познакомиться с реальным человеком, замешанным в столь необычном и гуманном преступлении, — вспоминал Рязанов. — Но мы поняли, что эта история не факт, а, очевидно, легенда...»
В результате сценарий был написан «по мотивам», назвали его «Угнали машину». После этого предстояло все одобрить у чиновников. А это было самым тяжелым. Госкино сценарий не понравился. Режиссеру говорили, что ни в каком виде нельзя оправдывать кражи. «Этак у нас каждый будет угонять машины под благовидным предлогом». Но каким-то образом команде Рязанова удалось получить одобрение кинопроб к фильму. Картина была запущена в подготовительный период. Надо сказать, придумывая все, Эльдар Александрович уже держал в голове, что главную роль будет исполнять Юрий Никулин. Его даже не смутило, что Юрий Владимирович не умел водить машину, которая у него была, — учиться на права было некогда. Актер начал брать уроки, но из-за занятости посещал их крайне нерегулярно, и в итоге ему помогли получить желанный документ просто так. И тут выяснилось, что Госцирк отправляется на длительные заграничные гастроли, которые долго и тщательно планировались «наверху». Освободить Никулина от поездки могло только очень влиятельное лицо. Рязанов обратился к председателю Госкино СССР Алексею Романову. Режиссер рассчитывал, что ради главной роли в кино гастроли перенесут. Но получил обратную реакцию. Романову также не понравилась тема фильма, и он тоже предположил, что зрители поймут: если Деточкину можно, то и им вполне. Вердикт был таким: «Этот фильм будет поощрять дурные инстинкты». И производство картины было остановлено, а Никулин уехал на гастроли.
Сыгравший Ленина не может играть Деточкина
Многие не понимали, почему известный и уже признанный режиссер так борется за этот фильм. «Ну сними что-нибудь другое, столько хороших сценариев», — говорили ему. Но Эльдар Александрович хотел сюжет, который позволит сделать в кино что-то новое. «Несколько лет назад на наших экранах господствовали такие комедии, в которых ситуации не имели ничего общего с жизнью, а герои их — с подлинными людьми, — писал он позже. — Был создан некий специальный условный киномир, где вращались ненатуральные комедийные персонажи, натужно стараясь рассмешить зрителя. Действие такого рода комедий происходило в приглаженной и подкрашенной действительности, а герои были напомажены и причесаны, как херувимы. Зритель смотрел на экран и не узнавал окружающей его жизни, не узнавал в героях себя или своих знакомых. Комедии регулярно ругали как в кинозалах, так и на страницах печати... Найти смешное в подлинной жизни, в реальных людях значительно сложнее, чем в условном, придуманном киномире. Я стал пытаться переломить условность ситуаций и характеров максимально правдивой манерой съемки, достоверной игрой актеров. Я пытался создать реалистическую комедию. Мне хотелось, чтобы зрители, посмотревшие фильм, узнавали себя, свой быт, свою жизнь... Комедия «Дайте жалобную книгу» стала для меня переломной, именно этот фильм я расцениваю как генеральную репетицию к «Берегись автомобиля».
И действительно, «Дайте жалобную книгу» народ принял. Прежде всего интеллигенция, которую не восхищали картины наподобие «Пес Барбос и необычный кросс» или «Королева бензоколонки». Тонкий, саркастичный стиль Олега Борисова, исполнителя главной роли, давал повод к мыслям, спорам, дискуссиям. И при этом никто не отменял юмор. Чего стоит Рина Зеленая в эпизодической роли певицы в кафе-ресторане «Одуванчик»! Голубкина и Борисов — те самые умные и в то же время ироничные мастера, которые привносили необходимые изящество, ювелирность в народившийся жанр интеллектуальной комедии. Но для нее необходим был жизненный и в то же время небанальный сюжет. Поэтому Рязанов продолжал бороться. Соавторы сценария решили перенести сюжет в литературное произведение. В журнале «Молодая гвардия» вышла повесть «Берегись автомобиля», которая вызвала интерес у читателей и хорошие отклики прессы, после чего «Мосфильму» была предложена экранизация. К ней Госкино относилось более снисходительно, понимая, что этот материал уже одобрен в издательстве. Производство фильма запустилось снова. Но предполагаемый исполнитель главной роли Никулин был уже потерян для фильма. Пришлось искать Деточкина заново...
Так как соавторам не удалось найти прототипа этого персонажа, они были вынуждены придумывать его характер самостоятельно. Рязанов говорил, что Деточкин — это смесь Дон-Кихота, чаплиновского Чарли и князя Мышкина. «Нам хотелось сделать добрую и грустную комедию о хорошем человеке, который кажется ненормальным, но на самом деле он нормальнее некоторых других, потому что обращает внимание на то, мимо чего мы часто проходим равнодушно, — писал режиссер. — Этот человек — большой чистосердечный ребенок. Его глаза широко открыты на мир, его реакции непосредственны, слова искренни, сдерживающие центры еще не мешают его чистым порывам. Мы дали ему фамилию Деточкин».
Конечно, тут сразу напрашивалась фамилия Смоктуновского, который уже завоевал театральные подмостки в роли князя Мышкина. Но так как Иннокентий Михайлович долго был занят на съемках фильма «Гамлет», пришлось искать другие кандидатуры. Нам это уже кажется странным, но раньше, если герой сыграл серьезную роль, его не брали в комедии. Так что после «Гамлета» у Смоктуновского резко сужалось амплуа. Да еще ему была предложена роль Ленина в фильме «На одной планете». А это вообще уже запрет на предмет любого развлекательного кино. Именно поэтому актеры играть Ленина боялись — после этого не жди предложений от режиссеров «нормальных» фильмов. До Смоктуновского роль пытались навесить на Алексея Баталова, но он, понимая, какие «перспективы» у актера, сыгравшего Ленина, яростно от нее отбивался. Друживший с ним режиссер Иосиф Хейфиц спрятал Баталова на даче, а сам поехал на обсуждение в Госкино, где спровоцировал критику артиста. В результате от Баталова отказались. У Смоктуновского таких возможностей не было. Он покорно принял свою судьбу.
Папанов казался Рязанову слишком смешным
А в это время шли пробы на главную роль в фильме «Берегись автомобиля». Перебирали кандидатуры Олега Ефремова, Леонида Куравлева, Юрия Яковлева. «Леонид Куравлев оказался достоверен, правдив, симпатичен, но в нем все же не было эдакого легкого сдвига, — вспоминал режиссер. — С Куравлевым получилась бы картина о «мстителе с Красной Пресни». Олег Ефремов, казалось, прекрасно справился с предложенными сценами, но его не одобрила команда при просмотре проб. Все увидели, что это не скромный чистосердечный Деточкин, действующий наивно, а «волк в овечьей шкуре», железный волевой человек, в общем, руководитель «Современника». Именно после этой пробы Ефремов получил роль следователя Максима Подберезовикова. До этого на нее был утвержден Юрий Яковлев. Но Рязанов, даже сделав полфильма, без сожалений мог снять актера с роли, если видел более подходящую кандидатуру. Так что Яковлеву предложили читать закадровый текст.
Первую сцену начали снимать, когда главный герой еще не был найден. К сожалению, эти кадры с участием Андрея Миронова и Анатолия Папанова мы не увидим, так как они не вошли в фильм. На Зацепском рынке герой Папанова «торговал кулубнику, выращенную собственными руками». Миронов и Папанов показывали отличное попадание в образы. Папанов, бесподобно умевший сделать главную роль из эпизода, превзошел себя. Это он придумал большинство фраз для своего героя. Но режиссеру сначала казалось, что Анатолий Дмитриевич играет чересчур ярко и гротескно. Он планировал переснять все эпизоды с Папановым, но, к счастью, не успел. И зрители проголосовали за «короля эпизода»: уж кого-кого, а Папанова в этой роли помнят все. Знаменитые реплики «Положь птичку!» или «Свободу Юрию Деточкину!» принадлежат Анатолию Дмитриевичу. Каждая его сцена вызывала добродушный смех зрителя. Режиссеру же хотелось от него трагикомизма. И он признал юмор Папанова только после успеха у зрителя. Андрей Миронов, который до этого не ассоциировался как актер «в паре с Папановым» (их тандем еще не сложился), вообще получил как бы проходную, не очень выразительную роль спекулянта, однозначно отрицательного безликого персонажа. Но, как и в случае с Папановым, раскрасил бесцветного в сценарии Семицветова такими яркими красками, что родился шедевр. Команду отрицательных персонажей, по протекции Ефремова, дополнила бесподобная Галина Волчек, которая приходила к Семицветову в магазин, чтобы достать импортный магнитофон. «Роль Миронова, честно говоря, была выписана нами с Э. Брагинским весьма однокрасочно, и требовался актер, который не просто сыграет то, что сочинили авторы, но еще и станет «донором», то есть обогатит роль своей индивидуальностью, выдумкой, мастерством, — писал позже Рязанов. — Так произошло мое знакомство с замечательным артистом, с которым мы скоро подружились. Могу сказать, что мы симпатизировали друг другу последующие 20 лет, несмотря на то что шероховатости разного рода (а это неизбежно) порой случались и между нами».
А что же Смоктуновский? Он начал работать над ролью Ленина в фильме «На одной планете». Это занимало все его время. Грим начинался ранним утром и длился четыре часа. Ведь Смоктуновский совсем не был похож на Ильича и получил эту роль за заслуги на театральной сцене. Рязанов не отступал и все время приглашал Смоктуновского на просмотр. Тот отвечал, что у него просто нет сил сесть в поезд или на самолет и отправиться из Ленинграда на «Мосфильм» для кинопроб. Тогда режиссер организовал их в Ленинграде и приехал туда с небольшой съемочной группой. Все признавали, что результат оказался не очень удачным, похоже, Смоктуновский был просто вымотан. Он совсем не был заинтересован в этой роли и не старался. «И тем не менее удалось достичь главного: я безоговорочно верил его Деточкину!» — рассказывал в своей книге Рязанов. Сколько же он готов был терпеть от актера, который был ему нужен! Вырвав желанное «да» у Иннокентия Михайловича, приехал в Москву, как через какое-то время пришла телеграмма. «К сожалению, сниматься не могу, врачи настаивают длительном отдыхе. Пожалуйста, сохраните желание работать вместе другом фильме, будущем. Желаю успеха, с уважением. Смоктуновский». На какой-то момент отчаявшийся режиссер даже думал закрыть фильм, потому что он не видел в этой роли никого другого. Но потом снова решил бороться.
От Георгия Жженова, который уже получил роль милиционера, Рязанов услышал, что Смоктуновский засел у себя на даче под Ленинградом. Где она, никто точно не знал. Навигаторов не было, а условия проживания тогдашних звезд были так скромны, что никто не писал в газетах, где они имели дома. Жженов еще со времен ссылки дружил со Смоктуновским и бывал в загородном доме, он нарисовал для Рязанова план. Эльдар Александрович долго плутал, попал под дождь и пришел к Смоктуновскому промокший до нитки. Его появление произвело невероятный эффект. «Когда я вошел, Иннокентий Михайлович спал, — вспоминал режиссер. — Шум разбудил его. Он проснулся — в проеме дверей стоял толстый человек в плаще, с которого стекала вода. Меньше всего он ожидал увидеть в этот момент у себя в доме именно меня. Он не поверил своим глазам, но это не было кошмарным сном, а, как он потом сам говорил, оказалось кошмарной действительностью». Так Смоктуновский, который, как он думал, уже был свободен от этой роли, снова был вынужден принять предложение. Просто проявив сочувствие к режиссеру. «Я уговаривал его как мог, — вспоминал Рязанов. — Я уверял, что в случае необходимости мы перенесем действие фильма из Москвы в Ленинград. Мы создадим ему царские условия для работы. Я не скупился на посулы и обещания. Я не врал. Я и впрямь собирался облегчить ему жизнь. Я видел, что Иннокентий Михайлович нездоров и очень переутомлен». В результате Смоктуновский дал расписку, что обязуется сняться в этом фильме. Просто сказанному слову, памятуя прошлое, Рязанов не верил.
Олег Ефремов признал, что все его сцены надо переснимать
Объединение в одной комедии таких разных актеров, как Папанов, Миронов, Ефремов, Жженов, Евстигнеев, Аросева, со стороны, если читать фамилии, кажется негармоничным: разная актерская школа, разный возраст. Но вместе они составили удивительный ансамбль, и можно быть уверенным, что каждый из них оказался здесь неслучайно. На роль Любы, подруги Деточкина, тоже пробовали много актрис, а Аросеву взяли за имя. Режиссеры уже в то время считали, что если в фильме есть она, то это половина успеха. При этом Аросева была идеально послушна в общении с режиссером, а это было для Рязанова немаловажно. Сразу же ей было предложено окончить курсы водителей троллейбуса для того, чтобы сыграть в эпизоде, где ее героиня азартно ведет слежку за своим возлюбленным, находясь за рулем. И в этом тоже была новизна, потому что все могли сделать профессионалы, каскадеры. Не так трудно снять крупные планы с Аросевой, а дальние — с дублершей. Но в том-то и дело, что команда хотела ощущения естественности, повседневности, живости. Вместе с художником Борисом Немечеком операторы старались создать подлинную, неприкрашенную среду, в которой протекало действие. Съемок в павильонах было немного. Работали на натуре, причем не с массовкой, а прямо в живом антураже. Съемки в настоящем магазине, где якобы работал Семицветов, требовали сложной организации. Но команде хотелось, чтобы за окнами был живой ритм жизни города, а в магазине — настоящие покупатели, которые, конечно, стали на время немного актерами, но это люди, которых не учили. Не переодевали, не красили, не готовили часами к съемке.
Бежевую «Волгу» Димы Семицветова, угнанную Деточкиным, купили специально для фильма на сложных условиях. Так как «Мосфильм» хотел и дальше использовать для съемок автомобиль, требовали, чтобы на нем не было ни одной царапины! И хотя снимались погони, причем без помощи комбинированных съемок, машина неслась под откос, на полной скорости взлетала на платформу едущего впереди трейлера и проскакивала под мчащимся грузовиком-лесовозом, требование выполнили! Во многом благодаря талантливому каскадеру Александру Микулину, исполнявшему все эти трюки. «После того как аттракцион бывал снят, Микулин с делано простодушным видом подходил ко мне и невинным голосом предлагал повторить каскад, но с тем, чтобы я находился внутри машины и испытал его ощущения на собственной шкуре, — рассказывал Эльдар Рязанов. — Отказаться от предложения, которое он всегда делал публично, значило расписаться в трусости. Производственной необходимости в этих повторах не было никакой — Микулин просто устраивал мне своеобразную проверку. Мол, ты вот здесь мной командуешь, а каков ты сам? Что мне оставалось делать? Напуская на себя безразличие, я соглашался, садился в автомобиль, и трюк проделывался еще раз, теперь уже вместе с режиссером. Когда, в частности, мы проскакивали под трубовозом, я, отлично зная, что зазор между трубами и крышей «Волги» достаточно велик, все равно инстинктивно пригнул голову. Микулин радостно засмеялся».
Но если Смоктуновский был освобожден от долгого нахождения за рулем, то Аросева — нет. Как это обычно и бывает, начали снимать с конца — когда, заметив Деточкина, Люба устраивает за ним слежку на троллейбусе. «Мне сказали: затормозишь в трех с половиной метрах от Смоктуновского, — вспоминала Ольга Александровна. — Пассажиры даже не знали, что за рулем артистка Аросева. Я поехала. Вижу: высокий улыбающийся человек бежит наперерез движению и прямо ко мне на ветровое стекло кидается. Такой эмоциональный, порывистый, нервный, с воздетыми от восторга руками. А я только думаю, лишь бы мне его не задавить. Затормозила. Не задавила».
И в это время, когда все так старались, на площадке был «аутсайдер», которого режиссер уже подумывал снять с роли. Олег Ефремов, тогда руководитель «Современника» в расцвете славы, не отнесся к съемкам серьезно. На площадке он использовал каждую свободную минуту, чтобы читать сценарии и книги, подбирая драматургический материал. Съемки были средством заработать, да и вообще Ефремов всех своих артистов агитировал сниматься в кино, чтобы их узнавали и приходили в театр. В результате, просмотрев материал, Рязанов выразил серьезное сомнение, что Ефремов может остаться. «Или будь с нами по-настоящему, или занимайся театром», — сказал он. Олег Николаевич сразу все понял и согласился, чтобы сцены с его участием пересняли. Ему было важно остаться в картине, тем более здесь были коллеги — Волчек, Евстигнеев. Кто не помнит руководителя народного театра? Евстигнеев в тот период уже много снимался и тоже не слишком думал о своей роли. Но у него было уникальное свойство — он мгновенно включался и выдавал все, что нужно. К нему не было никаких вопросов. Роль худрука была прекрасно прописана в сценарии, и Евстигнеев обогатил ее своими знаменитыми интонациями.
Фильм вышел на экраны в июле 1966 года и сразу же стал собирать миллионы зрителей. Всем было интересно посмотреть новую работу Рязанова. Возможно, не все разбирались в задумке режиссера и отдавали себе отчет, что это новый тип комедии. Но народ смеялся, картина нравилась и как-то не рождала среди зрителей споров, прав ли Деточкин. Всем было понятно, что он чудак.
«Не верю я, что дурака можно перевоспитать в умного, осмеяв его, — говорил Рязанов. — Не думаю, что чиновников при искусстве, подобных Огурцову, стало меньше после «Карнавальной ночи». По моему убеждению, художник должен апеллировать не к совести бесчестного человека, не к человечности бездушного бюрократа, не к разуму дурака — он должен апеллировать к чувству юмора умного, душевного человека. Пародийный образ руководителя народного театра не убьет наповал его жизненного прототипа, но, надеюсь, поможет другим видеть его таким, какой он есть на самом деле».
Подготовила Анжелика Пахомова
