— Это мистер Гэлбрейт? — осведомился редактор The Sunday Times Ричард Брукс, услышав в телефонной трубке женский голос. — Вы не знаете, кто это такой? Зато мы теперь знаем! Передавайте ему привет!
На следующее утро все английские газеты перепечатали сенсацию: лингвистическая экспертиза, проведенная по личной инициативе Ричарда Брукса, подтвердила, что за Робертом Гэлбрейтом, автором детектива «Зов Кукушки», который вышел в Англии в апреле 2013 года, скрывается… Джоан Роулинг, создательница легендарной серии книг о Гарри Поттере. Поначалу детектив никому не известного Гэлбрейта продавался вяло — за 3 месяца раскупили всего 449 экземпляров, однако после того, как тайна была раскрыта, продажи резко взлетели.
Джоан чувствовала себя разъяренной тигрицей — просто не знала, на кого броситься. Сначала были слезы, нервы, потом гневные телефонные звонки тому узкому кругу друзей, кто знал про ее авторство, — Джоан ни секунды не сомневалась: кто-то из них попросту продал ее секрет журналистам. Некрасиво, неприятно, гадко! Как теперь встречаться с людьми, называвшимися друзьями, зная, что один из них попросту ее предал! Мало того что пока она писала детектив, ее не покидало чувство зыбкой неуверенности, точно она ступает по тонкому льду, каждую секунду рискуя провалиться. Ее муж Нил Мюррей и психотерапевт Нэнси Лу пытались утешить Джоан: ведь целых 449 книг Гэлбрейта все-таки раскупили. Целых 449! Скажите пожалуйста... Разве не смешно? После того как последняя книга о Поттере разошлась в Великобритании за сутки в количестве двух с половиной миллионов экземпляров! Ей есть с чем сравнивать...
Отвратительное чувство, с которым Джоан Роулинг никак не могла примириться: с одной стороны, она самая успешная и знаменитая писательница Англии, с другой — чувствует себя неприкаянной неудачницей. Поклонники «Гарри Поттера» оказались самыми яростными врагами ее творчества для взрослых; каждая встреча с подростками начиналась с требований написать продолжение поттерианы, и желание Роулинг отойти от истории о мальчике-волшебнике не встречало у них понимания. Миллионы людей, полюбивших героя ее книг, теперь давили на нее, лишали свободы и пытались заставить делать то, чем она заниматься больше не хотела. Как вообще кто-то посмел проводить какое-то там расследование, раскрывать без ее согласия псевдоним, делать ее посмешищем? У нее давным-давно отняли личное пространство, и она не знает, что с этим делать. Ее история считается сказкой о Золушке: благодаря семи книгам и восьми фильмам о юном маге Гарри Поттере Джоан превратилась в одну из самых богатых женщин Великобритании, она может потягаться состоянием с королевой; когда-то Джоан ютилась в тесной съемной квартирке, а сейчас ее семья живет в поместье XIX века Killiechassie House под Эдинбургом, в котором больше 15 комнат, сад, бассейн, конюшня — словом, все для того, чтобы наслаждаться жизнью.
Однако выяснилось, что Джоан, во-первых, не способна бездумно наслаждаться жизнью, во-вторых, не знает, как справляться со свалившейся на нее славой, в-третьих, ей нравится и дальше тянуть лямку писательского труда, словно она по-прежнему бедна и никому не известна.
Утренняя суматоха в роскошном поместье могла бы со стороны показаться довольно комичной: супруг Джоан, доктор Нил Мюррей, встает в семь утра, чтобы, наспех проглотив завтрак, успеть к себе в больницу на операции; младших детей, 12-летнего Дэвида и 10-летнюю Макензи, охранники провожают в школу, а сама Джоан ровно в восемь утра входит в свой офис в боковом крыле поместья, варит себе кофе, садится за компьютер и... текст буксует. А раньше перо прямо-таки неслось — самое важное в книгах о Поттере она писала от руки и только потом кое-как приспособилась печатать на компьютере. Теперь у нее все условия, включая великолепный вид из окна на ухоженный парк, а руки с трудом поднимаются над клавиатурой, то и дело норовя соскользнуть в поисках спасительной сигареты. Хотелось сбежать к сестре Дайанн, в ее эдинбургскую квартиру. Какой она казалась тесной по сравнению с просторным домом Джоан, но в 20-метровой гостиной Ди дышалось почему-то свободнее.
А еще больше хотелось, как когда-то, оказаться в том самом кафе Nicolson’s, принадлежащем мужу Дайанн: там и писалось лучше всего, там, за одним из столиков у окна, Джоан написала большую часть первой книги о Гарри Поттере. Она осторожно вкатывала в зал коляску со спящей дочкой Джессикой и впадала в счастливый творческий транс. Самые незабываемые часы ее жизни пролетели в этом кафе. Тогда рука бежала по бумаге неотрывно, заполняя бесчисленные блокноты, а уже дома по ночам Джо перепечатывала написанное на старой пишущей машинке. Однако сейчас даже приблизиться к этому кафе ей страшно! Рядом с «ее» столиком прибита табличка «Здесь Джоан Роулинг писала первую книгу о Гарри Поттере», и вокруг него толкутся толпы туристов — трогают, фотографируют, осторожно присаживаются на «тот самый» стул… Однажды Роулинг пригласили туда на фотосессию, так у нее осталось чувство, что ее рвут на части — шлейф платья буквально затоптали, в суматохе она потеряла сережку…
Все слишком быстро изменилось в ее жизни. Слава настигла Джоан, буквально как зверь настигает добычу, наверное, после того как в 2001 году появился первый голливудский фильм по ее книге «Гарри Поттер и философский камень». Тогда-то и возникло чувство, что «я бегу по воображаемой беговой дорожке, пытаясь догнать саму себя». Словно появились две Джоан: первая осталась впечатлительной, чуткой, крайне щепетильной и нервной, не умевшей сдерживать эмоции: эта Джоан плакала, если горько и хохотала до слез, когда смешно. Другая была миллионершей, хозяйкой гигантского, дотянувшегося до Голливуда интернационального бренда под названием «Гарри Поттер», одной из самых влиятельных женщин в мире. Больше она не принадлежала себе — с утра ее секретарь напоминал о встречах, на которые ее пригласили, и приемах, от которых невозможно отказаться. Секретарь зачитывал списки имен, бесспорно являющихся очень громкими в этом мире, но для бедной Джоан поначалу лишь три-четыре фамилии о чем-то говорили: королева Англии Елизавета II, принц Уэльский, Барак Обама…
Она не знала ни лауреатов Нобелевской премии по литературе, ни даже самых известных голливудских актеров и всегда страшно смущалась — как же ей будет неловко! Одеваться для приемов ей всегда помогала стилист и визажист Николь, которая делала с ее лицом нечто удивительное: Джоан приходилось долго всматриваться в зеркало, чтобы разглядеть за стильной прической и безупречным макияжем собственные черты; она не узнавала себя с роскошным цветом волос голливудской блондинки, в шляпках, длинных перчатках и безумно дорогих драгоценностях. Все это надо было уметь носить, к этому надо было привыкнуть!
Помнится, несколько дней она зубрила правила придворного этикета, чтобы встретиться с королевой Елизаветой II, и все равно оконфузилась: королева так любезно улыбалась Джоан, что писательница забыла: до ее величества нельзя дотрагиваться, и пожала руки монархини!
Королева растянула губы в еще более любезную улыбку и поспешно отняла руки, зато Джоан вся вспыхнула и на глазах выступили слезы. Разумеется, в этот момент их со всех сторон щелкали фотокамеры. Как хорошо Джоан понимала своего мужа — Нила Мюррея, который под предлогом операций и неотменимых врачебных обязанностей отказывался сопровождать Роулинг на подобные мероприятия. Она не узнала Аль Пачино, как и Робина Уильямса; оказавшись на одном из приемов лицом к лицу с Джеком Николсоном, Джоан напряженно всматривалась во вроде бы знакомое лицо, а потом решила, что это, кажется, писатель...
— Как продвигается работа над новым романом? — изображая светскую улыбку, поинтересовалась у Джека Джоан.
— Вы говорите о романе моей жизни? — поднял бровь Николсон. — Полагаю, он приближается к развязке, мэм.
— Я так рада за вас, — продолжала любезничать Роулинг, пригубив шампанское.
Стоявшая рядом с ней актриса, чье имя она тоже забыла, толкнула ее в бок и шепнула: «Это Джек Николсон!»
— О, — страшно смутилась Джоан, — извините, вы же не... Я ошиблась...
— Самая приятная ошибка в моей жизни! — промурлыкал Николсон, тронув ее за локоть. — Не представляете, как мне льстит, когда меня не узнают, а уж тем более принимают за интеллектуала.
Дома Джоан, плача и смеясь, жаловалась мужу на свои промахи:
— Нил, я никого не знаю! Чувствую себя круглой дурой, словно с Луны свалилась.
Психотерапевт пыталась мягко успокоить выходившую из берегов пациентку, напоминая, что у Джоан ведь совершенно не было времени ни на что, кроме ее книги! Она начала писать «Гарри Поттера» в 25 лет, в 1990 году, и закончила в 2007-м. Семнадцать лет непрерывного труда — это просто невозможно вообразить! Сегодня уже все знают, что мысль о Гарри пришла к Джоан в поезде из Манчестера в Лондон. 25-летняя Роулинг считала себя тогда законченной неудачницей и «бессмысленной овцой». Позади остался университет со специализацией по французскому языку и классической литературе, роман с бывшим однокурсником дышал на ладан, работу секретарши в Amnesty International Джоан терпеть не могла. Сначала «Поттер» сочинялся как своеобразный дневник, Джо изливала душу в сказочный сюжет, наделяя героя своими настоящими переживаниями. Но первая книга писалась по крайней мере в свободном режиме: «когда могу, тогда и пишу».
Сейчас это кажется невероятным, но в середине 1995 года рукопись «Гарри Поттер и философский камень» отвергли аж 12 английских издательств!
«Что-то подобное мы уже читали. Вторично!»
«Книга покажется детям слишком длинной и запутанной».
И самая обидная отписка: «Папка с вашей рукописью не влезает в стандартный конверт, поэтому возвратить текст не можем. Не подходит ни по каким параметрам».
И вдруг лондонское издательство Bloomsbury согласилось! Издатель Каннингем посоветовал молодой женщине не слишком полагаться на литературные гонорары — на детской литературе много не заработаешь! Однако за четвертую часть саги автору уже выписали чек с шестью нулями... Каннингем даже извинился за свое опрометчивое суждение. Каждый год выходила новая книга о Гарри, продолжали множиться и литературные премии. Впрочем, читатели «распробовали» сочинения Джо не сразу, бум поттерианы нарастал постепенно: скажем, четвертая часть, «Гарри Поттер и Кубок огня», вышла в июле 2000 года одновременно в Англии и в Америке и побила там и там все мыслимые рекорды продаж: примерно 400 тысяч экземпляров продали за первый же день! Но вместе с успехом в жизнь Джоан ворвались новые монстры — сроки. Они давили, поджимали, угнетали, лишали сна. Закончить скорее главу, потом следующую, следующую… Читатели ждут. Приходилось работать по ночам, в любую свободную секунду — в самолете, в кафе, за обедом она срывалась из-за стола — записать пришедший в голову поворот сюжета. Муж только качал головой, старшая дочь Джессика неодобрительно фыркала. Джо признавалась, что ее очень беспокоило: а вдруг Нилу окажется не нужна такая жена? Ну не всем же нравится витающая в облаках, вечно задерганная, нервная, измученная женщина с красными от бессоницы глазами — типичная «миллионерша».
— Мой первый муж не вынес такого зрелища, сбежал, — рассказывала Джоан вначале, но потом призналась, что все обстояло гораздо хуже. Ее первым мужем стал португалец Хорхе Арантес, с которым Джоан познакомилась в городе Порто, куда в 1990 году после ранней смерти матери от рассеянного склероза и новой женитьбы отца сбежала преподавать английский язык.
Джоан всегда была (и по сей день остается) слишком наивной, слишком открытой, слишком мягкой. Только такая могла не увидеть, что студент факультета журналистики Хорхе Арантес, в которого она влюбилась и за которого вышла замуж, высокомерный, заносчивый, жестокий хам, смеявшийся над ней и унижавший при каждом удобном случае. Джоан очень хотела ребенка, и 27 июля 1993 года у них с Хорхе родилась Джессика. Вот тогда-то Джоан и узнала, каким бывает семейный ад. Роулинг терпеть не может вспоминать этот период, но ее тогдашние знакомые и соседи рассказывали, что Хорхе обращался с женой очень грубо, орал на нее, не стесняясь посторонних, — во дворе, в магазине, даже бил. Не раз ее встречали на улице с замазанными синяками. Стоило Хорхе застукать жену за сочинительством и увидеть, как она судорожно прячет от него свои тетрадки и блокноты, он начинал ее жестоко высмеивать.
Когда Роулинг прославилась, Арантес за огромные деньги стал продавать газетам историю их с Джоан короткой семейной жизни, постоянно путаясь в датах и подробностях; настаивал на взаимной нежности и любви и обязательно прибавлял, что первым оценил недюжинный писательский талант жены и всячески ее поддерживал.
— Как мне осточертели эти твои листы и твоя вечная писанина! Что ты там калякаешь? Подсчитываешь, сколько я потратил на выпивку? — вот что орал Арантес на самом деле.
Джессике исполнилось всего четыре месяца, когда Джо сбежала от мужа. И снова оказалась в родном Эдинбурге. Здесь жила ее сестра Дайанн — единственный по-настоящему родной человек. Настроение у Джоан было хуже некуда: денег нет, крошечная квартирка с мышами, в которой они ютились с дочкой, мебель и кухонную утварь Джоан собрала по знакомым; по понедельникам она покупала для ребенка фрукты, по пятницам — йогурты. Ее душевные силы окончательно сломил Хорхе, явившийся вдруг в Эдинбург за женой: он рыскал по знакомым в поисках Джоан и угрожал отнять у нее дочь. Беспокойство за ребенка с тех пор навсегда поселилось в сердце Роулинг и не отпускает по сей день. А тогда Джо просто сходила с ума, рыдала, не зная, что предпринять, пока не вмешалась сестра. Адвокат по профессии, Дайанн быстро нашла управу на Хорхе, и уже в марте 1994 года вступил в силу судебный запрет для Арантеса «преследовать Джоан физически и словесно, угрожать ей либо приводить в состояние страха и тревоги, а также применять к ней насилие на территории юрисдикции суда Эдинбурга».
— От мысли, что с Джессикой что-нибудь случится, я приходила в ужас, — рассказывала впоследствии Роулинг. — Дочь — единственный луч света в этом темном царстве, значит, ее обязательно отнимут. Каждое утро я с удивлением обнаруживала, что моя дочь жива: как ни странно, во мне жила непонятная обреченная уверенность, что она обязательно умрет. И это был ад!
В этом аду Джоан Роулинг продолжает жить и по сей день. Навязчивый страх, что с ее детьми что-нибудь случится, усилился стократ с тех пор, как она стала знаменита, и ведь, черт возьми, сейчас у нее для этих опасений куда больше оснований, чем тогда! Замок в ее нищей квартирке, как выяснилось, защищал куда надежнее, нежели видеокамеры и охрана в сегодняшнем поместье. Давно уже возникло отвратительное ощущение, что она живет словно за стеклом в комфортабельном зоопарке, а когда выбирается наружу, будто ступает в опасные джунгли, где на нее тотчас начинается охота! Впервые Роулинг столкнулась с этим ужасом, попытавшись, как все люди, нормально выйти замуж во второй раз, но ей это не удалось.
Своего второго мужа — анестезиолога Нила Мюррея — она встретила около 2000 года, уже став знаменитой и богатой, голливудская студия Warner Bros. Pictures уже купила у Джоан права на экранизацию всех ее книг за астрономическую сумму, уже был подписан договор с издательством на пятую часть поттерианы, и, наверное, не было на свете женщины, более загруженной работой, чем Джоан Роулинг. В тот вечер, когда они встретились с Нилом на вечеринке у общих знакомых, 35-летней Джо казалось, что она ужасно выглядит: под глазами круги, волосы не лежат, новые туфли жмут, в одной руке — бокал вина, в другой — ручка, в сумочке наготове блокнот: никак нельзя упустить вдохновение, которое может посетить в самый неожиданный момент. Но вот ей представили Нила Мюррея, она подняла глаза и прямо обмерла: перед ней стоял взрослый Гарри Поттер: таким он станет, когда вырастет, — высокий, в круглых очках, с мальчишеской челкой и застенчивой улыбкой. Он вовсе не испугался Джоан, не покрутил при виде ее пальцем у виска и не кинулся прочь, он не отходил от нее весь вечер, и впервые за долгое время она почувствовала себя свободно с мужчиной; никого не изображала, была сама собой: громко смеялась, иногда до слез, так что размазалась тушь, без умолку болтала — ведь с близкими она настоящая болтушка.
Их роман вспыхнул сразу, и Джоан все чаще ловила себя на мечтах о романтической свадьбе. Разве она не заслужила этого после стольких лет одиночества и аскетического труда? Нил сделал ей предложение, все складывалось чудесно, они запланировали красивую, впечатляющую свадьбу на Галапагосских островах. Вот где по-настоящему красиво и экзотично, вот где они проведут чудесный медовый месяц, отдохнут. Первая свадьба Джо прошла совершенно прозаично — расписавшись с Арантесом, они посидели пару часов в кафе с друзьями, после чего новоиспеченная жена побежала на урок.
Все планы сорвались, и как глупо, досадно! О предстоящей свадьбе Джоан Роулинг и Нила Мюррея пронюхали газетчики, растрезвонили об этом на весь свет, и давний знакомый журналист доходчиво объяснил Роулинг, какая романтика ждет ее на островах.
— Имей в виду, Джо, над твоей свадебной машиной будут жужжать вертолеты, а чтобы пробраться к своему жениху, тебе придется расчищать себе путь между сотен людей, вооруженных камерами и микрофонами. Кроме того, с почти 100-процентной вероятностью они сумеют отщелкать даже вашу первую брачную ночь. И наутро у двери номера тебя встретит не пение птичек и шум прибоя, а стрекот фотокамер и вопросы: «Ну как все прошло?» Извини, Джо!
Осознав, что все именно так и будет, Джо и Нил отказались от Галапагосских островов и решили перенести свадьбу на несколько месяцев, постаравшись сохранить дату в тайне. Особенно трудно приходилось Нилу: к нему в эдинбургскую больницу по десять раз на дню наведывались самозванцы в белых халатах и с помощью различных уловок пытались вытащить из него информацию. Нил превратился почти в Шерлока Холмса, научившись вычислять журналистов по выражению лица и немедленно спасаться бегством.
Далее встал вопрос: каким же образом Джо купит свадебное платье? Как всякой нормальной женщине, ей хотелось походить по магазинам, примерить разные наряды, покрутиться перед зеркалом, насладиться в полной мере этим чудесным моментом своей жизни!
— Тебя в любом случае вычислят, Джо, — говорила сестра. — Закажи несколько платьев по журналам на дом…
Нет! В Джоан взыграло упрямство. Не хочет она никаких журналов! Пришлось разрабатывать целый план. Главное — выскользнуть незамеченной из дома, а она уже жила в своем поместье. За воротами раньше располагался палаточный лагерь репортеров, дежуривших там круглые сутки и карауливших каждый ее выход. Их попытались разогнать после того, как Джоан обратилась в полицию. Тогда газетчики научились прятаться — и стало еще хуже. Папарацци все равно находились где-то рядом и наблюдали за ней из засады, как коты за бедной мышкой, как дементоры за Гарри Поттером!
Чтобы оторваться от погони и выбрать свадебное платье, Джоан нарядилась прислугой — надела парик, очки, старые джинсы, нацепила необъятный свитер и договорилась, что поедет на стареньком «Форде», принадлежавшем ее домработнице. Кто бы мог подумать, какое это, оказывается, счастье — оторваться от погони, мчаться по шоссе и знать, что никто тебя не преследует! Правда, поначалу на нее дико косился персонал дорогих магазинов, зато потом она хохотала вместе с продавцами до упаду. Конечно, они могли рассказать журналистам, что Роулинг все-таки выходит замуж, но это уже не важно: Джо и Мюррей решили сочетаться браком, не выходя из дома, прямо в библиотеке поместья.
Это тихое событие состоялось 26 декабря 2001 года; на второй свадьбе Джоан присутствовали всего 15 человек — самые близкие родственники и друзья, подружками невесты были ее восьмилетняя дочь от первого брака Джессика, сестра Дайанн и сестра мужа — Лорна. Увы, теперь уже ни о каком медовом месяце и речи быть не могло: эта пара трудоголиков нашла друг друга!
Молодой надо было быстрее заканчивать книгу, молодому — готовиться к сложному экзамену на звание врача общей практики…
Посреди изматывающего марафона по написанию следующих книг о Гарри Поттере Джоан умудрилась родить в 2003 году сына Дэвида, а через пару лет — дочку Макензи; разумеется, это было счастье, но насколько же прибавилось у нее страхов за детей! Джо боялась выпустить их за пределы поместья, о том, чтобы поехать с ними куда-то отдыхать, в первые годы не было и речи: их сглазят, на них нападут, их похитят. Фобии сводили Джо с ума, однако выяснилось, что для них имелись основания.
В начале января 2007 года, закрывшись в номере отеля Balmoral в Эдинбурге, чтобы никто не отвлекал от работы, Джо дописывала последнюю главу последней книги — «Гарри Поттер и Дары Смерти». Во всем мире миллионы детей и взрослых с нарастающим нетерпением ждали конца романа, в котором развяжутся наконец все узлы и откроются все тайны. Наиболее беспокоил главный вопрос: оставит ли Роулинг Гарри Поттера в живых?
Сотни фанатских сайтов полнились самыми разными слухами на эту тему, делались огромные денежные ставки. У Роулинг пытались выудить секреты книги так, словно она владела военными тайнами Пентагона. Тогда-то она по-настоящему испугалась фанатизма поклонников: несколько раз взламывали ее личную почту, в школьном рюкзаке старшей дочери Джессики она находила записки с требованием раскрыть тайны последнего романа, в противном случае угрожали… похитить детей! Разве можно работать в подобной обстановке? Но Джоан заставляла себя. Джессике было строго-настрого запрещено отлучаться из дома даже в школу, учителя ходили к ней сами; к младшим приставили круглосуточную охрану.
Сердце Джоан дрогнуло и оборвалось, когда в пятницу 12 января того же 2007 года в 10.40 в лондонском аэропорту Хитроу она передала последнюю рукопись из рук в руки своему агенту Кристоферу Литтлу. С Гарри Поттером покончено...
Подняв вечером бокал шампанского за окончание своего многолетнего труда, Джо вдруг разрыдалась на плече у мужа. Как хорошо, когда ты замужем за умным, понимающим человеком! Ведь в принципе у всей ее семьи были основания ревновать ее к Гарри Поттеру и его компании волшебников, ведь в сущности с ними Джо провела несравнимо больше времени, чем с родными. Гарри давно стал ее лучшим другом, ее вечным спутником и даже советчиком, она в самом деле нередко спрашивала его мнения по самым разным вопросам. Это была любовь, с которой сегодня она попрощалась. Странно, но 42-летняя Джоан чувствовала себя так, будто и ее детство закончилось только сейчас.
Пока последняя книга готовилась к печати, в издательстве было запрещено разглашать ее содержание. Однако серия утечек все же состоялась: в Интернет попали сначала синопсис, а потом цифровые фотографии вышедшего чуть раньше американского издания. И вдруг пропала Джессика... Охраннику сказали, что ее из школы забрала тетка, хотя об этом никто с ней не договаривался. Дайанн не поднимала трубку, и Джоан буквально сходила с ума.
Ее агент и друг Кристофер Литтл не нашел ничего лучше, чем предположить, что фанаты Роулинг могли отомстить ей за концовку: Джоан женила Гарри не на Гермионе, как все ожидали, а на сестре Рона. Господи, какое было счастье, когда Джессика нашлась! Оказалось, ее действительно забрала из школы Дайанн, а воображение Джо ведь уже рисовало картины одна страшнее другой!
Покончив с поттерианой, Джо надеялась отдохнуть и наконец-то пожить в свое удовольствие: больше не надо хранить никаких тайн, из ее жизни исчезли ненавистные сроки и вечная гонка, можно не садиться больше за компьютер, едва продрав глаза и проливая на себя утренний кофе. Не тут-то было! Монстров по имени «сроки» заменили монстры под названием «деловые встречи». Раньше она по утрам пребывала в творческом трансе, зато теперь отчаянно скучала и маялась, слушая, пока секретарь огласит недельное расписание, в котором не было ни единой свободной минуты! 7 дней в неделю — приемы, причем и такого уровня, что отказать нельзя. С 10 до 17 — деловые встречи с людьми, которые хотят на тебе заработать. Да это форменный ад: слушать уговоры скучнейших представителей рекламных кампаний, желавших каким-то обрзом использовать персонажей «Гарри Поттера»! Макдоналдс хотел продавать игрушки Гарри Поттера со своими Happy Meals, другие — чего-то еще... Роулинг пока не научилась отказывать с порога, вела себя прилично, всех выслушивала, мялась, мямлила, улыбалась… Никаких игрушек она не хочет, ей не нужны деньги...
Львиную долю времени занимали письма — около тысячи в день! Ей писали благотворительные организации и частные лица; кажется, все больные, бедные и просто ленивые со всего мира ринулись просить Джоан о помощи, потому что слух о ее щедрости распространился молниеносно. Рассказывали, что эта чудная миллионерша сразу вкладывает в ответное письмо чек на кругленькую сумму, просто от фонаря приписывает нули и посылает! У Джо поначалу в самом деле рука не поднималась отказать кому-либо: получив письмо нуждающегося человека, она испытывала чудовищное чувство вины перед ним, вспоминая, как сама бедствовала и страдала.
— Джоан, но этот тип бьет баклуши, а вы вкалывали, — внушала ей психотерапевт. — В конце концов вы же не можете осчастливить все человечество!
А ей бы хотелось, честное слово! Эта патологическая щедрость стала постепенно проходить, после того как она осознала, что личный бухгалтер нагло надул ее на миллионы! Потом случайно выяснилось, что ее щедрый дар больнице поделили между собой чиновники. Нил все чаще, приходя домой, находил жену подавленной, растерянной, порой заплаканной. Джо жаловалась, что ее преследует чувство, будто она живет не своей жизнью, что вокруг происходит какой-то фарс, что вместо того, чтобы быть счастливой, она несчастна! Выяснилось множество вещей: оказывается, Джо не прочь сажать цветы и возиться в земле, но у нее же есть для этого три садовника! Ей хочется испечь детям и мужу ватрушки, как когда-то пекла им с сестрой мать, так ведь кухарка делает это ловчее! Джо хотелось бы приучить своих детей к труду, ведь они с Дайанн выросли в небогатом британском пригороде Бристоля и свои первые карманные деньги зарабатывали в местной церкви Святого Луки уборкой — мыли, чистили, выносили мусор. Роулинг не возражала бы, чтобы ее дети тоже занялись какой-нибудь полезной работой, но дом набит прислугой, как этого добиться?
В конце концов Джо решила — если продолжать жить так, как она теперь живет, можно просто рехнуться. Разве о богатстве она мечтала? О том, чтобы стать владелицей сказочного поместья и миллионного состояния? С утра до вечера торчать на ненавистных деловых встречах и приемах? Отнюдь... Она мечтала быть писателем! И все еще хочет стать настоящим писателем — для взрослых! Да, Джоан очень-очень важно, чтобы ее прозу похвалили серьезные литературные мэтры.
…Постепенно она научилась с улыбкой отказываться от приема даже у Елизаветы II. Не отвечать назойливым попрошайкам, обзавелась помощниками, занимавшимися вопросами благотворительности от ее имени.
В сентябре 2012 года вышел первый роман Роулинг для взрослых «Случайная вакансия», жесткая история — о грязи, лицемерии и подлости людей маленького английского городка. Отклики пошли валом: хвалили, ругали, но главным общим чувством было изумление, что такое могло выйти из-под пера сказочницы Роулинг! А ей хотелось прыгать на одной ножке и по-детски кружиться на месте: за первые три недели продано более миллиона экземпляров ее «настоящей взрослой» прозы!
После этого упрямая Джо решилась на рискованный эксперимент: выпустить свой первый детектив «Зов Кукушки» под псевдонимом. И вот жесточайшее разочарование — ее имя раскрыли! Немного утихший страх того, что она живет у всех на виду, угрожал снова вернуться и накрыть с головой. Нил сильно беспокоился, что у жены снова случится нервный срыв. Но Джо справилась! Решив ни на что не обрашать внимания, засела писать второй детектив — «Шелкопряд». Который выпустила снова под псевдонимом Роберт Гэлбрейт.
— Я тут посоветовалась с Гарри Поттером, — заявила Джо на своем сайте в ответ на разноречивые отклики читателей. — Знаете, мы по-прежнему иногда общаемся, и он мне сказал, что надо идти до конца и не сдаваться.
Джоан Роулинг не сдалась. Она собирается продолжать писать взрослые книги и дальше, потому что ее друг Гарри Поттер плохого не посоветует.
