Полная версия сайта

Любовный треугольник Николая Заболоцкого

Долгие месяцы Николай Заболоцкий будет вспоминать, как жена всхлипнула и дрожащими руками стала складывать свои вещи в саквояжик.

Василий Гроссман

— Конечно, Коленька, как ты хочешь, — неизменно отвечала Екатерина на все требования Николая, чего бы они ни касались. Ей казалось, что она понимает, откуда это пошло. Николай Алексеевич рассказывал, что в лагере у него не было даже брюк, и один из самых тяжелых и унизительных часов его жизни тот, когда их, заключенных, перегоняли через какой-то город и он шел по улице в старых потрепанных кальсонах. К сожалению, ссылка сильно испортила его характер, в молодости он никогда не был столь подозрительным, а теперь его невозможно уговорить предъявить паспорт — все ему кажется, что из него узнают о его судимости. Да и не только это. Вот летом они ехали с Семеном Липкиным к нему на дачу в Переделкино, так двое мужчин в вагоне показались Николаю подозрительными, он весь посерел и все повторял в панике: «Сейчас меня возьмут». Муж редко улыбался, почти никогда не шутил, тяжко было видеть уже с утра его насупленное, угрюмое лицо, с которым он садился за письменный стол. Единственный раз Катя осмелилась возразить, защищая ранние стихотворения из сборника «Столбцы»: Заболоцкий собирался их уничтожить, кричал, что они слабые, вымученные, а она хранила их все эти годы… Так он замахнулся на нее!

Если Николай запивал, то становилось и вовсе невыносимо. Он пил один — не терпел компании и собутыльников, глаза его делались маленькими, злыми, он придирался к жене и даже издевался над ней, гоняя то за пивом, то за закуской, или просто требовал, чтобы она погуляла где-нибудь: он, дескать, хочет побыть один.

Развлечением тем не менее оставались гости, и больше всего Екатерина Васильевна радовалась приходам своего ближайшего соседа Василия Гроссмана. В его крупной представительной фигуре, в больших руках чудились надежность, основательность, к нему иной раз хотелось прислониться, как к печке… От Гроссмана шло тепло, он умел располагать к себе, интонации его мягкого, иногда вкрадчивого баритона разительно отличались от приказных окриков мужа. Катю однажды потрясло: Василий Семенович стал спрашивать ее совета, какой ему лучше выбрать пуловер — с вырезом или под горло; якобы его Ольга занята, а он полностью доверяет женскому вкусу Екатерины.

Как-то Заболоцкий забыл четверостишие из своих ранних стихов, и Екатерина, наклонившись к уху мужа, подсказала их. Заболоцкий отмахнулся от нее, как от мухи:

— Не лезь. Не так.

Зато Гроссман всем крупным телом повернулся к покрасневшей Екатерине, тронул ее за плечо и стал с улыбкой подбадривать:

— Ну же, Екатерина Васильевна, прочтите нам эти строчки, вы же помните!

Его голубые глаза за стеклами круглых очков показались ей тогда очень добрыми, и ни жива ни мертва она все-таки произнесла забытые мужем стихи. Заболоцкий горделиво вскинулся:

— В самом деле помнит, скажите пожалуйста!

В какой-то момент Катя заметила, что каждый вечер напряженно ждет, когда же раздадутся три характерных коротких звонка в дверь — так звонил Гроссман. При этих звуках Катя вздрагивала, вскакивала и с волнением шла открывать. Как девчонка, заливалась пунцовой краской, принимая у него пальто, шляпу и отвечая на дежурные вопросы: как здоровье, дети, погода, Николай Алексеевич?.. В последнее время к этому прибавился вопрос: «А вы сами-то как, Екатерина Васильевна?» Она не знала, что на него отвечать, неловко пожимала плечами. К приходу Гроссмана Екатерина старалась заранее приготовить угощение, чтобы подольше посидеть с мужчинами за столом.

— Приходите к нам снова, Василий Семенович, с вами Коленька веселеет, — уговаривала Катя, провожая Гроссмана далеко за полночь до двери. Иногда он так долго смотрел ей в глаза, что она пугалась.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или