Полная версия сайта

Марио Дель Монако: Голос судьбы

Только бы ей успеть поговорить с Марио до того, как его увезут в операционную, и сказать, что утром все было не всерьез.

Неужели все, что говорили об этом злополучном венецианском палаццо, правда? И те мистические легенды, которыми она безуспешно пыталась напугать Марио, в глубине души уже сама им почти не веря и стремясь всего лишь удержать супруга от глупых, по ее мнению, трат, на самом деле вовсе не легенды, а самая настоящая правда?

Даже сейчас, много лет спустя, Рина отлично помнила тот вечер в самом начале весны 1941 года, когда Марио впервые заявил ей, что во что бы то ни стало купит Палаццо Дарио. Да и как ей было его не помнить...

В ту зиму она пела в венецианском театре «Ла Фениче», а Марио, в декабре 1940 года с огромным успехом дебютировавший в «Мадам Баттерфляй» на сцене миланского Театра Пуччини, только что вернулся с гастролей по Сицилии.

Они не виделись больше месяца и были просто переполнены восторгом от встречи и разговорами о своих первых успехах. Бродили по венецианским переулкам, сами не понимая, куда идут, пока не оказались на водном трамвайчике, плывущем по Гранд-каналу... Там Марио и сделал ей предложение. И, показав рукой куда-то в сторону берега, добавил: «Видишь вон тот дворец? Он давно мне нравится... Я обещаю, он будет нашим...» Честно говоря, она тогда даже не поняла, какой именно из проплывавших мимо старинных палаццо он имел в виду. Да она вообще в ту минуту ничего не видела, кроме самого Марио, его глаз, его ладной фигуры, так ловко и элегантно затянутой в военную форму... Конечно, она согласилась. Согласилась, хотя была уверена: отец ни за что не даст своего разрешения на их брак...

— Я требую, Рина, чтобы ты поклялась мне, что больше не станешь видеться с Марио.

Марио был один из немногих, кто помнил Рину синьориной Филиппини, молоденькой студенткой консерватории

Ты понятия не имеешь, на что обрекаешь себя! Оперная звезда, у которой от пения, видите ли, пропадает голос... Да чем, черт возьми, вы будете жить? Тебе нужен муж, который в состоянии заботиться о тебе и дать тебе достойный дом...

Взглянув в упрямо блестевшие глаза дочери, капитан Филиппини досадливо крякнул и безнадежно махнул рукой. Девчонка! Да и он сам хорош! С его-то жизненным опытом... Расчувствовался, вспомнив о старых временах, позволил этому смазливому юнцу бывать у них в доме... И вот пожалуйста... Рина, его послушная малышка Рина заявила, что уйдет из дому, если отец запретит ей видеться с Марио! Да будь проклят тот день, когда он вообще узнал это семейство!

С флорентийцем Этторе Дель Монако, его женой Флорой и двумя сыновьями — старшим, одиннадцатилетним Марио и младшим, Марселем, капитан Филиппини познакомился в середине двадцатых в Ливии, где в те годы служил в колониальных частях итальянской армии.

Знакомя капитана с семьей, Этторе с улыбкой заметил, что его жена до такой степени любит оперу, что даже своих мальчиков назвала в честь персонажей Пуччини: старшего — в честь Марио Каварадосси из «Тоски», младшего — в честь Марселя из «Богемы».

Когда-то Флора, обладавшая недурным голосом, сама мечтала петь на сцене.

Но ее мать, бабушка Марио, была решительно против. Двоюродная сестра Флоры, оперная певица Ада Джакетти, много лет была любовницей Энрике Карузо, и ее бурный роман с ним, а еще больше — скандальная связь Карузо с младшей сестрой Ады породили в семье твердое убеждение, что театральные подмостки не то место, куда следует стремиться порядочной девушке.

Так что пение Флоры звучало разве что в спальне ее сыновей да в маленьких гостиных друзей. «Зато ее голос, похоже, передался нашему младшему, — гордо заявлял Этторе. — Уверен, настанет день, когда Марсель выйдет на сцену весь в кружевах и споет партию Андре Шенье».

Земляки-итальянцы, волею судьбы оказавшиеся в полудикой африканской колонии, поневоле тянулись друг к другу. К тому же Этторе Дель Монако неплохо разбирался в радиотехнике, которой увлекался и капитан Филиппини. Пока жены пили на веранде кофе, а мужчины возились с очередным приемником, дети играли в саду с маленькой газелью, которую капитан подарил на день рождения своей восьмилетней дочери Рине…

Спустя пару лет семейство Дель Монако возвратилось в Италию и дружба прервалась.

Каково же было удивление капитана, когда десять лет спустя, осенью 1936 года, Рина ворвалась в его кабинет с веселым смехом: «Нет, папа, ты только подумай! Это же Марио! Марио Дель Монако!» Из-за ее спины на капитана смущенно смотрел хрупкий юноша с красивыми черными глазами.

Само собой, капитан Филиппини через столько лет не сразу узнал в нем маленького сына своего ливийского приятеля. Оказалось, что за прошедшие годы многое поменялось. И не Марсель, как предполагал отец, а именно Марио оказался наследником вокальных данных матери.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или