Полная версия сайта

Любовь и голуби Виктора Павлова

«Витя верил, что голуби — это души умерших актеров. Если это так, может, и он кружит над Малым театром...»

Иногда я останавливаюсь на Театральной площади посмотреть на голубей. Кутаюсь в шаль и приглядываюсь: вдруг те, «павловские», полетят. Витя верил, что голуби — это души умерших актеров. Если это так, может, и он кружит над Малым театром...

Людям свойственно мистифицировать события, которые, увы, нельзя изменить. Я до сих пор не смирилась с тем, что Витя ушел из моей жизни. Мы прожили вместе сорок лет. И это так мало! Избитая фраза, коварная, но ведь и правда — как вчера… Труппе Театра имени М.Н.

Ермоловой представляют новеньких, в том числе и моего будущего мужа. И что же я вижу? Встает человек с совершенно несчастным видом — одно ухо торчком, то краснеет, то бледнеет и от волнения переминается с ноги на ногу то вперед, то назад… «Боже мой, — думаю, — как же он на сцене-то будет?..» Таким закомплексованным Виктор Павлов пришел из «Современника». Как потом выяснилось, кроме гномов на предыдущем месте работы ему ничего не светило, и поэтому Виктор отправился в свободное плавание. Мне было двадцать пять лет, я много играла в театре, поэтому успела почувствовать себя эдакой бывалой артисткой и легко критиковала новеньких. Но когда впервые услышала, как Павлов читает пьесу, подумала: «А у этого парня есть сердце».

И вот иду после репетиции через служебный вход, на улице дождь проливной.

После гастролей роман наш закипел с новой силой. Витя оказался
неистощим и в любви, и во всевозможных придумках

Витя стоит на ступеньках под козырьком, не решаясь шагнуть в потоп. Там мы впервые поговорили. Поскольку я была в плащике, свой зонт великодушно отдала Павлову.

Коллектив у нас в театре подобрался очень дружный. Мы были молоды и успешны, легки на подъем и полны надежд. На гастролях пели и пили, играли на гитаре и обсуждали роли — обычная история. В поклонниках у меня недостатка не было, и только Витя не проявлял привычного мужского интереса. Признаться, это даже немножко задевало. Мне-то было с ним легко и очень весело. Как-то идем после очередной репетиции по улице, и я загадала: «Если Павлов вот прямо сейчас подарит мне розу — выйду за него». И вдруг Витя переходит на другую сторону улицы и покупает у старушки громадную чайную розу… «Ну посмотрим», — хихикнула я про себя и спрятала нос в цветок.

...Гастроли в Кисловодске начались с конфуза.

Приехали. По перрону бежит наш администратор, видит нас и выдает: «Елки точеные… Что, и Павлов приехал?» Оказалось, он про Витю, исполнителя главной роли, совершенно забыл и не подобрал ему жилья. Нам раздали бумажки с адресами, кто куда заселяется. Все разъехались, а Витя, человек очень скромный, остался с чемоданом на перроне. Меня вместе с замечательной актрисой Прасковьей Рыбниковой определили на квартиру к раритетной старушке. Прасковью Алексеевну я считала своей наставницей, жить с ней любила, поскольку она была невероятно интересна и талантлива, несмотря на невозможный характер и раскатистый бас. У Рыбниковой глаз черный, наметанный, она сразу заметила, что я погрустнела.

Я много играла в театре, поэтому чувствовала себя эдакой бывалой
артисткой и легко критиковала новеньких

Спрашивает: «А где Павлов?» Отвечаю, мол, непонятно теперь где, жилья-то ему не предоставили. А сама нервничаю. Юг, скучающие барышни, гастроли, минеральные и другие жидкости — ищи потом этого Павлова!..

«Так, где хозяйка?» — вопрошает раскатистым басом Прасковья Алексеевна. Приходит хозяйка, та самая смешная старушка в расшитом капоте, осколок дореволюционной интеллигенции. «Мужчину? В мою комнату? — вскидывает «раритет» брови. — Только за ширму!» И вытаскивает китайскую резную ширму в веерах и канарейках. «Сейчас же иди за Павловым!» — командует Рыбникова. Когда я, запыхавшаяся, прибежала на вокзал, Витюша все еще стоял на перроне с чемоданчиком.

Так началась Витина жизнь за ширмой.

Его глухой храп компенсировали мое спокойствие и трехлитровая банка минеральной воды, которую Павлов набирал для нас с Рыбниковой с утра пораньше из источника.

У Вити в Кисловодске жил друг Чотай, а карачаевцы — народ общительный, и вскоре путем знакомства с родней и друзьями Чотая мы знали, как минимум, полгорода. Начались бесконечные гости, кафе, рестораны... А как Витя признавался мне в любви — это не история, песня! Он, видно, объяснил друзьям-карачаевцам, что на девушку надо произвести неизгладимое впечатление. И нас повезли в горы. «Кунаки» Павлова к вопросу подошли основательно — набрали с собой лучшего вина, фруктов. Барашка поймали прямо в стаде и на моих глазах лишили его жизни. Потрошили и приговаривали, дескать, такого шашлыка вы, артистка Говорова, нигде больше не попробуете.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или