Полная версия сайта

Фритьоф Нансен: белое безмолвие

Мужчины уходят... Бывает, что они не возвращаются, и женщине остаются письма, фотографии и воспоминания.

Мужчины уходят — иногда разлука длится недолго, а порой годами... Бывает, что они не возвращаются никогда, и тогда женщине остаются пожелтевшие письма, выцветшие фотографии и воспоминания, от которых не становится легче…

Ева Нансен, жена знаменитого полярного исследователя, родилась и выросла в Норвегии — стране моряков, жен моряков и тех, кого они оставили вдовами. Она знала, что удел женщины — ждать, надеяться на лучшее. Так она жила и не роптала, когда разлука затягивалась на годы, от мужа не поступало известий, а в газетах появлялись сообщения о том, что на берег выброшены обломки его корабля.

Или — это стоило всего остального! — рассказывали о выловленной в открытом море бутылке с последним посланием Фритьофа Нансена, приветом жене и дочке и обращением к другим полярным исследователям. Он-де прошел свой путь и ни о чем не жалеет... На какие только выдумки не идут журналисты, чтобы поднять тираж!

Сейчас муж был не в полярных льдах, а в Лондоне. Возможно, в эту самую минуту он входил в Букингемский дворец и камер-паж в пудреном парике открывал перед ним дверь в королевский кабинет. Фритьоф Нансен стал норвежским послом, вел важные переговоры, одетый в черный фрак и короткие белые панталоны с шелковыми чулками, появлялся на дворцовых приемах — и там его, конечно, сразу же окружали женщины.

Муж хорош собой, его слава действует на дам, как магнит на металлическую стружку: рассказы о путешествии на собачьей упряжке к Северному полюсу, схватках с белыми медведями и зимовке на пустынном ледяном острове в землянке, вручную сложенной из камней, они готовы слушать часами. Ева сама отказалась от поездки в Англию — сказала мужу, что детям дальняя дорога ни к чему, а ей лучше остаться с ними, — и теперь пыталась понять, почему это сорвалось у нее с языка.

Восемнадцать лет супружества — очень большой срок. Чувство притупляется, быт, словно ржавчина, разъедает то, что когда-то соединило людей. Раньше они могли пожертвовать друг для друга всем, а что между ними сейчас?

Ответа на этот вопрос Ева не знала: в последние годы ей казалось, что Фритьоф отходит от нее все дальше и дальше.

Позади несколько лет недомолвок, недосказанностей и выдуманных обид — непонимание накапливалось и разрушало их отношения. Надо было ехать с мужем в Лондон, а она, уверившись, что он любит ее не так, как прежде, решила его наказать и сказала «нет»… Глядя на то, как к нему липнут другие женщины, она в конце концов начала злиться: свирепые белые медведи и растаскивающие взятые в дорогу припасы вороватые песцы, ледяная землянка — ах, страдалец! Слушавшие его разинув рот глупые куры не подозревают: из путешествия к Северному полюсу он вернулся здоровым как бык, поправившись на десять килограммов — сорокаградусные морозы и медвежье мясо пошли ему на пользу.

Но какой смысл в ее жизни, если то, чему она была посвящена, оказалось вздором?

Так думала Ева Нансен, провожая мужа в Лондон, но теперь, через два года разлуки, все это казалось вздором: Фритьоф скоро вернется, и они начнут все сначала. Ева была в этом уверена, и ее тревожило только то, что один из ее детей, шустрый Коре, все время покашливал — но доктор Йенсен говорил, что это самая обыкновенная простуда. Она скоро пройдет, и беспокоиться не стоит.

А за много миль от норвежской долины Люсакер и фьорда, где стоял их большой, двухэтажный, выстроенный в стиле итальянского Возрождения дом, в Лондоне, в здании, отведенном под норвежское посольство, изнывал от тревоги и тоски Фритьоф Нансен. Он так и не понял, почему жена отказалась от поездки в Англию, без нее ему было плохо.

Нансен любил Еву так же, как и прежде, и считал дни до возвращения в Норвегию. Его очень беспокоило то, как холодно и отстраненно она разговаривала с ним в последние дни перед отъездом. Что между ними произошло? Как с этим справиться? Беда была в том, что знаменитый Фритьоф Нансен совсем не умел обращаться с женщинами и плохо их понимал.

Он познакомился с Евой, рассекая на лыжах горные склоны. Нансен был знаменитым лыжником: к этому времени он двенадцать раз побеждал на национальных состязаниях. Спускаясь с горы в лесу близ Фрогнерсетерена, он затормозил возле большого сугроба — из него торчали две красные полированные лыжи, а под ними виднелись очень милые ножки — все остальное скрывалось в снегу.

Нансен помог незадачливой лыжнице выбраться на свет божий, и та горячо его поблагодарила. У нее оказалось классически правильное лицо и огромные светлые глаза, похожие на полярный лед. На этом они расстались, но он никак не мог ее забыть — хоть и пренебрегал плохо ходившими на лыжах барышнями. На склоне они представились друг другу, и он навел о ней справки: Ева Сарс оказалась девушкой из приличной семьи и к тому же подающей большие надежды певицей. Отец — священник и знаменитый зоолог, профессор университета, оба брата — тоже не последние в науке люди. А Нансен тогда был никем — начинающий ученый-зоолог, лаборант в музее города Бергена. То, что у него были грандиозные замыслы и он ощущал себя рожденным для великих свершений, пока что оставалось его личным делом — тому, кто живет на ничтожное жалованье музейного лаборанта, лучше держать такие планы при себе.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии




Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или