Полная версия сайта

Ангелы и демоны Ивана Охлобыстина

«Я никогда не остепенюсь. Носиться на байке, когда у тебя шесть душ детей, — почти аморально».

«Гепатит С, жесткая прогрессирующая форма» — я сидел на кухне и читал результаты Оксанкиных анализов. Никаких обвинений, сетований на несправедливость... Другое дело, это ведь не предполагает больше пяти лет жизни.

А поскольку мы муж и жена, значит, я тоже был заражен или заразился бы в ближайшее время. Следовательно, и мне полагались те же самые пять лет. Это естественно. И я принял ситуацию.

Кыса тут же кинулась подсчитывать, до какого класса она успеет дотянуть нашу старшую дочку Анфиску, чтобы та дотянула потом остальных. В моей же голове роились хитроумные планы, как завернуть отношения с друзьями так, чтобы, когда мы с женой безвременно отчалим, они не смогли избежать ответственности за моих на тот момент четверых детей. После занятий изощренной математикой мы начали планировать, как проведем эти пять лет. Я хотел повозить Кысу по миру — представить ей пирамиды, сопроводив показ обычной мистической брехней, постоять на самом верху Эйфелевой башни, навестить Долину гейзеров и попробовать разгадать тайну Стонхеджа.

…Я, конечно, странный человек. В моем характере и долгие штили, и взрывы настоящей ярости. За это сочетание, наверное, надо говорить спасибо родителям.

Оксанка ходит с пятки, носит длинные плащи, которые делают ее похожей на большую хищную птицу. Я называю жену «Боевой машиной №3»

Их брак, шестидесятилетнего военного врача и девятнадцатилетней студентки, продержался недолго. После расставания отношения оставались сложными. Папа любил повторять: «Она очень красивая женщина. В ней столько огня, хоть в ядерный реактор заряжай… И я не мог остаться с твоей матерью, потому что боялся, что она меня зарежет!» Кстати, я понимал, о чем он, потому что мама — это пуэрториканская женщина, она — стихия.

Папа же вообще был очень странным. Позиционировал себя аристократом, говорил соответствующим образом, наматывал на шею шелковые шарфы. Он участвовал во многих интригах столетия. К нему приезжали люди, говорившие на непонятных языках и смущавшие мой неокрепший мозг предположениями, что папа, наверное, шпион… Отец делал какие-то удивительные вонючие смеси, которые действительно заживляли даже тяжелые раны.

Он лечил великих мира сего. Единственной папиной слабостью были женщины. В погоне за очередной цветастой юбкой он мог исчезнуть на несколько лет. Однажды, помню, приехал к отцу, которому тогда было под восемьдесят, а от него выходит тридцатилетняя дама. «Папа! — только и смог сказать я. — Что тебя с ней может связывать!?» «К сожалению, ничего, кроме жилплощади», — притворно вздохнул он.

Детство мое прошло в деревне у бабушек. Папа приезжал раз в две недели. Мы или гуляли по лесу, где он или говорил — главным образом сам с собой (ему нравилось одухотворять деревья), или меня воспитывал. Как-то, обнаружив, что отпрыск недостаточно талантлив в области школьного изучения родного языка, заставил меня съесть учебник.

Отец любил про маму повторять: «Она очень красивая женщина. В ней столько огня, хоть в ядерный реактор заряжай...» Ваня с мамой

А я отрок еще был. Целый день ел и плакал. Всю книгу я, конечно, не осилил, но сожрал прилично. С томатом «Кубаночка». Спасла бабушка, которая объяснила мне, что так русский язык не выучить, а отец — изверг. Она, кстати, постоянно с ним спорила. Чаще всего ссоры возникали из-за странных инъекций, которые папа делал мне время от времени.

Бабушку это очень тревожило, и она ругалась, что ребенка отравят. Но ребенок не отравился и рос вполне себе крепким. Меня разве что излишне тянуло на долгие размышления. Хотя, может, и в них ничего особенного не было… Я рос среди деревенских мальчишек, которых, как правило, вообще ни на какие размышления не тянет. Потом, уже в Москве, я часто развлекался, катаясь по железной дороге на вагонах, груженных щебнем.

Подпишись на канал 7Дней.ru

Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или