Спектакль «Люся. Признание в любви» — это мое личное признание Людмиле Гурченко. А почему, спросите вы, Люся? Да потому что близкие и поклонники так ее называли. Важно, что Люся благодаря этому спектаклю продолжает жить среди нас. Когда я стою на сцене, мне кажется, что она где-то рядом, поддерживает и в трудный момент подсказывает, как играть. Однажды накануне репетиции мне приснилась Гурченко, она строго сказала: «Ты что, не понимаешь? Колыбельную надо петь, сидя на чемодане!»
— Людмила Марковна с детства была моим маяком. Я всегда мечтала, как и она, стать актрисой. И твердо была уверена, что если и быть ей, то только такой, как Гурченко! Она умела все: играть, танцевать, петь, бить чечетку, была прекрасной комедийной и глубокой драматической актрисой...
Вы знаете, у Люси есть замечательная песня на стихи Николая Гумилева «Еще не раз вы вспомните меня...». Строчки оказались пророческими. Именно этой песней и открывается наша постановка на сцене Вахтанговского театра.
Она обращена к зрителям, которые пришли на свидание со своей любимой актрисой. Ведь на этот спектакль идут поклонники ее творчества, которым Людмила Марковна дорога. Им важно слышать ее слова, то, о чем она думала и сама писала. И приходят они с большой опаской, а в конце спектакля их опасения развеиваются, потому что чувствуют: я на сцене люблю их кумира не меньше. Это не я, а она с ними разговаривает. И в зале многие плачут...
Спектакль, хоть в нем хватает музыки и смешного, скорее трагический, потому что у Люси была нелегкая судьба. Она обо всем честно написала в своих книгах. Что только не выпало ей пережить! Забвение после головокружительного успеха, предательство близких, травмы, уход из жизни внука...
Но стоило Гурченко услышать аплодисменты, как она оживала. Ведь недаром ее книга воспоминаний так и называется — «Аплодисменты». Это очень важно для актрисы. Люся где-то очень красиво сказала: «Аплодисменты — это для меня как взмах крыльев».
И когда моя Люся поет со сцены «Любимый зритель, я всегда буду с тобой...», зал взрывается аплодисментами. Они аплодируют своей любимой Артистке.
— Нонна Валентиновна, скажите, как родилась идея этого спектакля?
— Она родилась в 2018 году на квартирнике в Музее-мастерской Людмилы Марковны в Трехпрудном переулке. Мне позвонил Сергей Сенин, муж Гурченко, и предложил прийти послушать музыкальный материал, который написала поэт и композитор Алла Зохина, ее подруга и преданная поклонница.
Прошло уже почти семь лет, как не стало Люси. И Сергею Михайловичу пришла идея поставить музыкальный спектакль о своей жене. Он до сих пор все делает, чтобы память о ней жила...
Я послушала песни и поняла, что это очень мощный эмоциональный материал. Мы посидели, поговорили, стало ясно, что надо делать спектакль.
Сергей Михайлович в этот вечер предложил мне сыграть Людмилу Гурченко на сцене. Это же мечта всей моей жизни! Ну как тут можно было отказаться?! Конечно, я с головой погрузилась в проект...
Мы, расставшись на лето, договорились с Аллой прочитать мемуары Людмилы Марковны и подчеркнуть места, которые, на наш взгляд, могли бы составить канву будущего спектакля. Самое удивительное, когда снова вместе собрались с нашими почеркушками, оказалось, что отметили одинаковые монологи. Словно Людмила Марковна сверху нами руководила, указывая, что надо брать для спектакля.
Репетировали мы в Музее-мастерской Людмилы Марковны. В квартире, где жила Люся. Там все осталось так, как при ее жизни. Аура этого дома тоже нам очень помогала...
— Представляю, сколько вам пришлось пересмотреть фильмов с ее участием, встречаться с людьми, которые ее знали...
— Конечно! Но сыграть роль Гурченко мне помогла сама Люся. Забавно, что Людмила Марковна продолжила «руководить» спектаклем даже на репетиции.
Однажды накануне она мне приснилась и строго сказала: «Ты что, не понимаешь? Колыбельную надо петь, сидя на чемодане!» Прихожу на репетицию и передаю на полном серьезе ее слова: «Людмила Марковна велела петь эту песню, сидя на чемодане». Сказано — сделано!
Вначале наша антрепризная постановка называлась по-другому: «Людмила Гурченко. Негасимый свет». Мы играли ее на разных площадках, в том числе и в Театре Вахтангова. Увидев наш успех у зрителей, его директор Кирилл Крок предложил сделать полноценный музыкальный спектакль и включить в репертуар.
Людмила Гурченко всегда дружила с Вахтанговским, с режиссером Римасом Туминасом, часто приходила на премьеры, выступала на торжественном закрытии 89-го сезона в 2010 году.
Когда спектакль решили поставить в Театре Вахтангова, режиссерское кресло занял Александр Нестеров. Это был уже полуторачасовой, новый, по сути спектакль. Важно подчеркнуть, что он музыкальный, в нем много песен, танцевальных номеров. Как говорила Людмила Марковна: «Будет музыка, и будет что? Хорошее настроение!»
Музыкальную аранжировку решили поручить Николаю Чермошенцеву, он работал еще с Гурченко. А невероятные костюмы создала художник Надежда Сигниенко, тоже много лет работавшая с Людмилой Марковной.
И название свое спектакль поменял, стал называться «Люся. Признание в любви». Почему Люся? Да потому что близкие и поклонники так ее называли. Каждый раз выходя на сцену, я признаюсь Люсе в любви...
— Как вы думаете, почему выбор Сергея Михайловича пал именно на вас?
— Не знаю, это вопрос к нему. Наверное, почувствовал, что роль моя.
В 2013 году меня пригласили на пробы в сериал «Людмила Гурченко». Это был большой биографический 16-серийный фильм. Помню, что на пробах присутствовала какая-то подруга Людмилы Марковны. Она потом подошла ко мне и шепнула на ухо: «Очень здорово!» А костюмеры «Мосфильма», которые дали для съемок платья Гурченко, сказали мне: «Вы единственная артистка, которая влезла в Люсины платья!» Но, к сожалению, продюсеры сериала не утвердили меня. Роль сыграла в итоге Юлия Пересильд.
Конечно, я тогда расстроилась, считала это страшной несправедливостью. Она же мой кумир! Никто не может ее почувствовать так, как я. И когда мне предложили сыграть Гурченко в спектакле, подумала: «Ну раз в кино не получилось, моя Люся нашла меня в театре».
— Как вам удалось сыграть такую роль и не умереть от страха? Вас же наверняка сравнивают с Людмилой Гурченко...
— Конечно, сравнивают, но мне это лестно. Ну что тут скажешь, она великая, блистательная, загадочная и непостижимая. Ярчайшая звезда советского экрана. Самым сложным для меня было не перейти грань. Я шла буквально по лезвию ножа, чтобы, не дай бог, не скатиться в пародию. А просто быть ею...
В своем монологе в начале спектакля я, обращаясь в зал, говорю: «Вы знаете, меня часто спрашивают: «Как ты не боишься после нее это играть?» А я отвечаю: «Не боюсь. Потому что для меня это счастье — прикоснуться к ней! А потом... кто не рискует, тот не пьет шампанского!»
Это очень почетная, не побоюсь этого слова, моя лучшая роль. Но при этом каждый раз, выходя на сцену, чувствую колоссальный груз ответственности. Вы понимаете, какой масштаб у этой личности? Гурченко — феномен. Повторить ее нельзя, можно только постараться приблизиться.
В нашем спектакле ничего не придумано. Например, ее фраза, произнесенная со сцены, очень точная: «Как жаль, что люди часто взамен живого человека видят фиктивный персонаж, созданный сплетней». И мы постарались этого избежать.
Я играю ее с любовью, и это помогло мне сделать все правильно, как надо. А надо очень тонко и пропуская через себя. Девяносто процентов того, что произношу со сцены от лица Гурченко, говорю и о себе тоже...
Спектакль начинается моим монологом, который написала я сама. Это признание актрисы Нонны Гришаевой, почему именно она играет Гурченко. Обращаюсь в зал со словами: «Я невероятно волнуюсь, наверное потому, что подхожу к вам слишком близко». Этим монологом как бы заявляю свое право говорить голосом Людмилы Гурченко и отвечаю на вопрос: «А почему именно ты?» Я пытаюсь объяснить, почему эта история так важна и близка мне...
Любая роль получается, когда артист может найти в ней что-то личное. Так много схожего в наших с Люсей судьбах, что порой мне становится не по себе.
Мы обе с Украины — она приехала в Москву из Харькова, я из Одессы — и с детства впитали яркий колорит речи южных городов, особый темперамент. Удивительное совпадение: отчество ее и моего папы — Гаврилович. Я так же, как она, обожала папу. А он меня. Помню, когда читала ее воспоминания, меня поразило напутствие ее отца: «Надо выделиться, дочурка».
А я ведь с детства старалась выделиться. Помню, в детской хоровой студии, где учились 400 детей, выучила главную роль, которую репетировала другая девочка. Вдруг та заболела, педагог спрашивает: «Кто-нибудь знает партию Вероники?» Я подняла руку и сыграла.
Мы обе, будучи маленькими девочками, выступали перед взрослыми, пели и танцевали. Мне как матери понятна история ее взаимоотношений с дочерью. Каждая актриса знает, каково это — постоянно надолго уезжать на гастроли. А моя любовь к жанру мюзикла, в котором блистала Гурченко! Я всегда была поющей и танцующей артисткой.
Люся умела все! Это редкий дар, достойный подражания. Надо ли говорить, что я поступала в Щукинское училище в обнимку с ее книгой «Аплодисменты»...
Интересная история. Приехав из Одессы, мы с мамой обошли все театральные вузы Москвы. И как только вошли в Щукинское училище, я сказала: «Мама, вот увидишь, буду учиться здесь!» Моя интуиция меня не подвела...
— Это биографический спектакль?
— Да, но и в то же время попытка рассказать на примере судьбы актрисы, каким нелегким может быть путь в искусстве. Постановка получилась не о звезде, а о судьбе простой девчонки, которую Бог наградил талантом.
И как важно не изменять своей мечте и верить, что она непременно сбудется. Кстати, вот вам еще одно совпадение в нашей истории. Гурченко долгие годы после триумфа в фильме «Карнавальная ночь» была в забвении. И я начала сниматься только в 35 лет...
Спектакль полностью основан на ее книгах «Аплодисменты» и «Люся, стоп!». И это просто невероятный сгусток эмоций. Джаз, эстрада, драматические эпизоды из жизни...
Это рассказ о поразительно яркой, но совсем не простой жизни, спрятанной за блестящими нарядами. На сцене два мира — актрисы и девочки, мечтающей ею стать.
А начинается спектакль с ее военного детства. Харьковский дворик, где росла маленькая Люся, ее отец, который всегда верил, что его дочурка станет известной актрисой, поступление во ВГИК, где она пародировала Шульженко и Утесова, первые свидания в Москве, головокружительный успех «Карнавальной ночи», рождение дочери, семейные драмы, письма от поклонников со всего СССР... И все это вперемешку с зажигательными танцами, песнями и сменой нарядов.
Людмила Марковна, помимо того что была гениальной актрисой, потрясающий писатель. Если человек талантлив, то талантлив во всем. Разве можно своими словами пересказать блестящие, эмоционально выписанные страницы ее жизни? В спектакле звучат ее текст, ее слова, ее прямая речь...
У нее поразительная жизнь, в ней было много счастья, побед и поражений, взлетов и трагедий. Невероятная сила характера. Меня поразило, как она, например, смогла пережить уход из жизни любимого внука и после этого продолжала работать. Как она выдержала? Думаю, ей помогла любимая профессия, которая никогда не давала опускать руки.
— А вы были лично знакомы с Людмилой Марковной?
— Я всю жизнь восхищалась ею, но только издалека. В 90-е годы мой однокурсник Михаил Дорожкин играл с Гурченко спектакль «Поле битвы после победы принадлежит мародерам». Он шел в Театре сатиры, его поставил Андрей Житинкин по пьесам Эдварда Радзинского. Помню, у меня не было денег на билет, и я упросила Мишу провести меня на спектакль. Мне так хотелось посмотреть на Людмилу Марковну!
Они за восемь лет, что шел этот спектакль, очень подружились. Иногда, если вдруг Сергей Сенин не мог Люсю встретить после спектакля, Миша отправлялся ее провожать, а за ними следовали ее поклонники. Они преданно ждали своего кумира у служебного входа.
Миша рассказывал, что Людмила Марковна была невероятно строга к себе. Однажды на гастролях в Риге, где они играли эту постановку, она заболела, температура была под сорок. Отменить спектакль было невозможно, и она играла. Людмила Марковна за кулисами буквально падала партнеру на руки, но стоило только ей выйти на сцену, как она чудесным образом воскресала. Разве это не актерский подвиг?!
После спектакля я зашла к Мише за кулисы. Естественно, с целью посмотреть на Людмилу Марковну. Вдруг она прошла мимо меня, а я, потеряв дар речи, вжалась в стенку. Боялась к ней даже подойти. Мне и в голову не приходило, что могу заговорить с ней, попросить автограф, сфотографироваться. Небожительница!
И я в такой святой уверенности, что это была единственная наша встреча, пребывала долго, пока однажды на спектакль «Люся. Признание в любви» не пришла моя мама и не сказала мне:
— Вот ты говоришь в начале, что с ней не общалась. А разве не помнишь еще одну встречу?
— Нет, не помню...
— Когда тебе было лет семь, в Одессе снимали фильм «Любимая женщина механика Гаврилова». Я всегда была поклонницей Гурченко и привела тебя на ее творческий вечер в кинотеатр «Фрунзе».
Этот кинотеатр был на улице Карла Маркса, где мы и жили. Меня посадили на приставную табуреточку. Во время встречи Людмила Марковна обратилась к зрителям: «Может, у кого-то есть вопросы?» Единственным человеком в зале, кто поднял руку, была я.
Мама так растерялась, что не успела мою руку опустить. Людмила Марковна внимательно на меня посмотрела. А я громко спросила: «Тетя, вы петь будете?» Она рассмеялась и пошутила: «Ну конечно, ребенка привели, а ему скучно. Тетя все говорит и говорит. Сейчас, деточка, спою!»
Я об этой истории забыла, а мама напомнила...
Кстати, фильм «Любимая женщина механика Гаврилова» стал моим самым любимым в ее творческой биографии. То ли потому, что у нас в Одессе снимался, то ли потому, что Люся невероятно тонко сумела сыграть ожидание женщиной своего любимого. Это сочетание веры и надежды она сумела передать через экран. Я всю жизнь жду такой роли.
Может быть, именно поэтому она получила в 1982 году приз «Золотой орел» на кинофестивале в Маниле. Гурченко была первой русской актрисой, которая получила такую престижную награду.
— Сергей Михайлович как-то сказал о вашем исполнении, что произошла «реинкарнация Людмилы Марковны»...
— Мне очень лестно слышать его мнение. Для меня особенно важна оценка людей, которые были с ней знакомы, работали вместе. Когда ее коллеги приходят на спектакль и потом говорят приятные слова, их слезы — это дорогого стоит. Значит, все не зря...
Между нами действительно существует какая-то особенная связь.
Меня всю жизнь преследуют ее роли, так получилось. Я играла и маму-козу в мюзикле «Зубастая няня», и Тамару в «Пяти вечерах», и Корин в спектакле «Мадемуазель Нитуш» (в фильме «Небесные ласточки» ее играла Гурченко), и Клару в «Соломенной шляпке».
— Вы сказали, что и у вас тоже был большой перерыв в работе...
— Да я почти нигде не снималась, а в театре играла только маленькие роли. И лишь когда случились в моей жизни «Папины дочки», «День выборов» и «Большая разница», посыпались приглашения.
В 2009-м в шоу на Первом канале «Две звезды» я победила в дуэте с Марком Тишманом. Потом были телевизионные проекты, которые просто обожала, например «Три аккорда». Тут, можно сказать, я развернулась! Кто бы мне сказал, что буду петь песни любимого с детства Александра Розенбаума с самим автором?!
Но тем не менее и мысли не возникало полностью уйти на телевидение и бросить сцену. Никогда! У меня театр всегда стоял на первом месте.
— Как вы все успеваете? Вот уже 11 лет возглавляете московский театр РОСТА в Царицыно, играете там на сцене, в Театре Вахтангова, еще и снимаетесь в кино.
— Дело в том, что я играю в нескольких театрах, одним из которых руковожу. Когда возглавила областной детский театр в Царицыно, на здании даже надписи «Театр» не было. Я понимала, что мне потребуется много времени, чтобы поднять его. Первые года два я от многих предложений в кино и на телевидении отказывалась.
Мне очень комфортно пребывать в роли художественного руководителя, потому что я гиперответственный человек. Эта часть моей жизни стоит на первом месте, потом уже личная карьера. Безусловно, я — играющий тренер! Не только руковожу театром, еще и выхожу на сцену. Но наши общие успехи и победы гораздо важнее личных.
Руководство театром — очень сложная история со своими трудностями. Вначале ковид, потом у нас сгорела малая сцена, все декорации. Приходилось в буквальном смысле выживать. А самое трудное в этой роли — добывание денег на существование, постановки, восстановление сгоревшей сцены...
Но все можно пережить, если вокруг единомышленники. А мы себя позиционируем как семейный театр. И получили премию «Звезда театрала» как лучший театр для всей семьи. Эта премия особенно мне дорога, потому что ее присуждают зрители. А моя ученица, актриса Катя Короткова, за роль Ежика в спектакле «Ежик в тумане» победила в категории «Лучшая женская роль».
Мои бывшие студенты — теперь уже артисты нашего театра. У меня все артисты — дети. Есть старшенькие, а есть младшенькие. А я как Мэри Поппинс: строгая, но добрая!
В декабре прошлого года у нас состоялась премьера постановки «Дорога», я ее продюсировала. Это первый в стране музыкальный спектакль на военно-патриотическую тему. Его поставила наследница знаменитой вахтанговской династии Екатерина Симонова. Спектакль очень пронзительный и всегда находит отклик в зале...
Сейчас я репетирую «Брак по-итальянски», где играю Филумену. Об этой роли я мечтала очень давно, но постановка все время откладывалась. Когда читаю пьесу, с трудом сдерживаю слезы. История этой женщины, которая не имела возможности быть матерью своим трем детям, пробирает насквозь. Все знают блестящую экранизацию с Софи Лорен в главной роли...
Этот год у меня юбилейный, и я его отмечаю постановкой. Премьера этого спектакля режиссера Ирины Пахомовой пройдет в Театре Вахтангова 16 апреля. Мой партнер — Дмитрий Фрид, изумительный, тонкий и талантливый артист, с которым мне очень комфортно существовать на сцене. А потом этот спектакль будет идти на разных площадках Москвы.
— А какие у вас планы в кино?
— Для меня всегда на первом месте стоит театр, кино и телевидение — на втором. У нас, артистов, есть такое убеждение: «Хочешь посмотреть на актера, приходи в театр. В кино все можно смонтировать».
В онлайн-кинотеатре Wink вышло продолжение сериала — «Отмороженные 2», мы только что закончили съемки в пятом сезоне «Папиных дочек». Будет и шестой, а потом полный метр. И всю весну я буду сниматься в Минске в замечательной картине «Приключения Фунтика», где играю Беладонну.
Меня часто спрашивают, в каком кино никогда не снимусь. Я всегда отвечаю так: «Никогда не снималась и не снимусь в откровенной постельной сцене. Даже у Ларса фон Триера!»
А вот в каком бы кино я хотела бы сняться... Это вопрос интересный.
Когда-то в «Большой разнице» сыграла в пародии на фильм «Служебный роман» Людмилу Прокофьевну. Оказывается, Эльдар Александрович Рязанов, посмотрев пародию, пришел на программу и сказал: «А эту девочку я помню. Она еще участвовала в пародии на «Гараж», Немоляеву там показывала. Если бы я знал ее раньше, снимал бы во всех своих картинах». И мы с мамой, сидя у телевизора, обе заплакали от счастья. Это к вопросу, какого кино мне хочется. Вот такого и у такого мастера! Музыкального, настоящего...
— И когда вы отдыхаете при таком напряженном графике?
— Сама себя об этом часто спрашиваю. Все жду, когда же себе скажу тихонечко: «Нонна, стоп!»
Есть такое дивное место — Вятское под Ярославлем, куда мы семьей приезжаем отдыхать. Оно официально признано самым красивым селом России. Там 15 музеев, рестораны, спа-комплексы с банями и бассейнами. Даже зоопарк есть. А начиналось его возрождение с замечательного человека, мецената Олега Жарова, который стал постепенно, выкупая обветшалый домик за домиком, реставрировать село. Он организовал первый музей. А потом все пошло и поехало...
В этом году мы там с родственниками и друзьями встречали Новый год. Мои соседки — певица Любовь Казарновская, писательница Татьяна Устинова, художник-модельер Елена Пелевина. Мы ходим друг к другу в гости. У нас крепкая «вятская коммуна».
Я лет пять приезжала в Вятское с концертами после того, как Саша Олешко первый раз привез меня туда на совместный концерт. Пока окончательно не поняла, что надо там построить дом.
У нас на участке стоит железный очаг, в котором мы разжигаем огонь. Потом с гостями сидим вокруг и поем песни под гитару...
Самое приятное — отдохнув, снова возвращаться на сцену. И не ради наград, званий и премий, а ради живого обмена энергией со зрителями.
Поверьте, мне так же непросто, как и всем. У меня в жизни случаются тяжелые ситуации, из которых надо выбираться. И меня всегда спасала работа. Иногда прилетаю откуда-то со съемок уставшая, измотанная. Только переступаю порог театра, как что-то внутри включается: «Все! Поехали!»
Моя Люся в спектакле говорит такую очень важную фразу: «Для того чтобы жить спокойно, нужны три «б» — нужно быть бедной, больной и бездарной».
Вот это точно не про меня, наверное, поэтому так и происходит. А к званиям и наградам я отношусь спокойно. Для меня важнее любовь и признание зрителя...
У меня в гримерке в Театре Вахтангова висит большой портрет Людмилы Гурченко. Я всегда перед выходом на сцену прикасаюсь к нему и прошу: «Помоги мне, Люся, будь со мной».
Я убеждена, что мне помогает ее душа. Иначе элементарно не справилась бы физически с этой ролью. Нагрузка-то колоссальная.
В начале спектакля, выйдя на авансцену, я пою: «И призналась вам, как счастлива я! Что? Не верите? Это счастье! Это счастье! Это счастье, что вы есть у меня...» А про себя говорю: «Я счастлива, что сыграла тебя, Люся!»
Беседовала Ирина Зайчик
