Когда в 1979 году на экраны вышел многосерийный фильм «Цыган», зрители удивились: по сюжету героине Клары Лучко Клавдии чуть за тридцать. Но актрисе на тот момент было почти пятьдесят пять. Однако в роли молодой женщины она смотрелась настолько органично, что никто такой разницы в возрасте не заметил. Коллеги часто шутили, что Клара Степановна «законсервировалась», а мужчины писали письма, признаваясь, что мечтают встретить женщину, похожую на нее. Да и под 80 лет Лучко выглядела намного моложе, выходила на сцену на шпильках, носила сорок шестой размер одежды и оставалась для миллионов эталоном женственности.
За этой почти мистической способностью сохранять молодость стояла сложная, многогранная и противоречивая работа над собой, отношение к собственной внешности, которое менялось на протяжении жизни, и невероятное, врожденное чувство стиля. Внешность Клары Лучко — это не просто «повезло с генами», это история о том, как провинциальная девчонка, которую дразнили Жирафой, превратилась в одну из самых элегантных женщин страны, «женщину тысячелетия», по версии британской прессы.
Народная артистка СССР Клара Лучко ушла из жизни неожиданно для всех, скоропостижно, не дожив до своего 80-летия три месяца. Конечно, я тогда даже и подумать не мог, что мое интервью с ней станет последним в ее жизни. Планировалась публикация к юбилею...
А в тот мартовский день 2005 года я бежал к знаменитой высотке на Котельнической набережной с букетом цветов, волнуясь. Еще бы: иду к легенде, красавице, любимице миллионов. Поначалу она не соглашалась на интервью: «Мне кажется, уже все о себе рассказала!» Но сдалась на десятой минуте уговоров. Женщина есть женщина!
Встретив в прихожей, воскликнула:
— Ой, я думала вы брюнет. Таким показался голос по телефону. А вы блондин!
— Клара Степановна, любите брюнетов?
Актриса засмеялась:
— Главное, чтобы мужчина был мужчиной. А уж кто он по масти, неважно.
У моих ног ко мне ластился миттельшнауцер Тимка. Актриса довольна: «Он не ко всем подходит».
Стол в гостиной уже был накрыт: чай, сыр, конфеты. Сделал комплимент, как отлично выглядит актриса. Клара Степановна засмущалась:
«Представляете, недавно зашла в аптеку, чтобы купить крем для лица. Посоветовалась с продавщицами, они один предложили. Я купила и на ночь нанесла крем на лицо. Но через час заболели и воспалились глаза. Так больно было, как будто мне насыпали в глаза горящие угли — рожать ребенка легче, чем терпеть эту боль. Я всю ночь не спала и утром вызвала врачей. Оказалось, что у меня ожог второй степени. Очевидно, это был фальшивый крем. Меня положили в больницу. А поскольку мест там не было, то определили вначале в мужскую палату, где все пациенты на ночь ушли по домам. Просыпаюсь я днем, открываю глаза и вижу, что на соседней кровати сидит мужик в майке и удивленно на меня смотрит. Сначала вроде хотел наорать, а потом узнал, засмеялся. Потом меня уже перевели в женскую палату. Несколько дней пролежала в больнице, лицо мне вылечили. А по Москве сразу поползли слухи, будто бы я сделала пластическую операцию».
Разговоры о «пластике» актрисы, о вшитых «золотых нитях», конечно, давно ходили в кинематографической тусовке. Лучко действительно всегда выглядела моложе своих лет и безупречно. Рассказывала, что даже при муже не позволяла себе ходить растрепанной и в халате, каждое утро просыпалась раньше него, приводила себя в порядок и только потом будила супруга к завтраку. Наблюдая за ней, сложно поверить, что когда-то у нее были комплексы из-за своей внешности.
«В школе меня дразнили Жирафой, — грустно улыбаясь, рассказывала Клара Степановна. — Я была выше своих ровесников, сидела на последней парте и выделялась из всего класса, а потому учительница меня чаще всех вызывала к доске... Помню, был у нас в школе красивый мальчик Слава. Я так его любила, так страдала по нему! А он меня не замечал вовсе. Однажды, чтобы привлечь его внимание, решила прыгнуть с парашютом. Заплатила 20 копеек, забралась на парашютную вышку, надела парашют, смотрю вниз, а Славка с товарищами болтает и вовсе не глядит в мою сторону. Так мне обидно стало, решила не прыгать, все-таки страшно. Но слезать по крутой лестнице еще страшнее. И тут дядька меня толкнул, и я полетела. Такое чудное состояние, когда медленно опускаешься на парашюте! Но повторить это я бы не хотела.
Думаю, Слава видел, как я прыгаю, но нарочно отвернулся. Моего поступка он тогда не оценил. А на следующий день нарисовал карикатуру на меня и подписал: «Вышка прыгнула с вышки». Над этим рисунком смеялась вся школа. После этого чувства мои испарились... Кстати, по иронии судьбы внук того мальчика Славы сыграл в фильме «Карнавал» моего сына. Вот такие бывают совпадения».
Судьба Клары Лучко — это классическая, почти голливудская трансформация. Она родилась в крестьянской семье, в украинском селе Чутово, позже семья переехала в Полтаву. Родители прочили ей серьезную профессию врача или юриста, но с детства девочка грезила сценой. Лучко признавалась, что всегда знала: она обязательно станет артисткой.
«Я жила с родителями на первом этаже в маленькой полтавской квартирке, — вспоминала актриса. — Когда оставалась одна, надевала мамины туфли, нагревала на газовой плите гвоздь и на него накручивала волосы, пытаясь сделать завивку, как у популярной тогда кинозвезды Тамары Макаровой (кстати, потом Лучко будет учиться во ВГИКе на курсе Сергея Герасимова и Тамары Макаровой. — Прим. ред.). Почему-то мне казалось, что я на нее похожа. Хотя потом вглядывалась в зеркало и с горечью отмечала: глаза-то у меня карие, а вовсе не синие, как у Макаровой! Я была достаточно замкнутой девочкой, мне в душе было одиноко. Мои родители ездили по районам, работали в совхозах и колхозах, а я оставалась с бабушкой, которая занималась хозяйством. Поэтому чаще я была предоставлена самой себе. Но много читала. А еще писала дневник. Помню, однажды записала: «А внизу поют и веселятся. Эх, какая у них жизнь!» Под нами, в полуподвале, жила семья, где постоянно выпивали, танцевали, и мне казалось, там так весело, а у меня все скучно, обыденно. Сколько себя помню, представляла себя героиней того или иного романа, фильма».
Переломный момент наступил в годы войны, когда семья оказалась в эвакуации в Казахстане. Туда же был эвакуирован и ВГИК. Увидев объявление о наборе, Клара решила попытать счастья. В красном платье, сшитом двоюродной бабушкой из знамени и украшенном белым горошком, она отправилась на экзамены. И поступила с первого раза. В ней разглядели ту самую «тургеневскую героиню» — тонкую, душевную, с «лучистыми и немного грустными глазами», как потом часто в прессе будут отзываться об актрисе. К слову, по окончании института Сергей Герасимов напишет в характеристике юной Клары: «Лучко — тургеневская героиня, ей надлежит играть лирические классические роли».
И прозвище Жирафа осталось в прошлом, уступив место амплуа, которое прославит актрису на десятилетия.
Как рассказывала Клара Степановна, в молодости она вовсе не задумывалась о своей внешности, в этом была «инфантильной» и вообще у нее было всего-то три платья. Приехав из Полтавы в Москву, она впервые накрасила губы и ужаснулась, потому что они казались ей слишком большими: «Лица просто не стало — одни губы». Поэтому потом она с косметикой уже обращалась осторожнее, сама выбирая меру.
Студенты старших курсов операторского факультета ВГИКа часто звали первокурсников на пробные съемки. Однажды Лучко тоже согласилась на такое приглашение. Ее усадили на стул и начали настраивать свет. Но процесс оказался непростым: один из студентов заметил, что при определенном освещении у нее получается слишком длинный нос, а другой сказал, что верхний свет не подходит, потому что лицо от него вытягивается.
«В это время вошел мастер — оператор Магидсон, и говорит: «Ну что, мальчики, растерялись? Сейчас мы посмотрим и решим, что у этой девушки самое выразительное в лице и подчеркнем светом», — вспоминала Клара Степановна. — Наступила пауза. Я начала краснеть, от обиды у меня появились слезы на глазах. Как же я буду сниматься в кино, если у меня ничего интересного в лице нет? Что они на меня с таким разочарованием смотрят? Жалеют, что позвали?
Пауза затягивалась. Магидсон почесал в голове и сказал: «Ну ладно, время идет. Будем считать, что самое выразительное у нее — глаза». И сам начал ставить свет, объясняя студентам, как это надо делать. После этой первой в моей жизни съемки я не спала всю ночь и в ушах звучала снисходительная фраза: «Ну ладно, будем считать, что глаза»... Через несколько дней операторы принесли мне мой портрет. Я посмотрела на него, и у меня перехватило дыхание: на портрете была девушка неземной красоты. Но узнать меня было почти невозможно».
Самой страстной ее любовью всю жизнь были шляпки. «Шляпа завершает образ», — говорила она. Первую шляпу, темно-зеленую, расшитую бисером, с ушками, ей заказала в ателье мать, когда Клара училась в пятом классе.
В голодные студенческие годы она могла купить шляпу, оставшись без денег на чулки, и ходить в прохладную погоду в туфлях на босу ногу. Лучко покупала шляпки даже тогда, когда остатков стипендии после покупки не хватало ни на что другое, но ее коллекция в то время уже насчитывала около пятнадцати шляп: от «клошей» в форме колокольчика до шикарных широкополых моделей с вуалью, цветами или брошками.
Однако отношение Клары Лучко к одежде и украшениям можно назвать философским, она не была расточительна. Выросшая в небогатой семье, пережившая войну, с детства усвоила ценность вещи.
«Как часто мы гонимся за модой! Хочется одеваться в духе времени, носить модную прическу, а оказывается, можно потерять индивидуальность. Актер должен это чувствовать и понимать, — рассуждала Клара Степановна. — Сначала все-таки должна быть я, а потом платье. Лучше отставать на полшага от моды, но ни в коем случае не идти на полшага вперед».
Поэтому порой актриса искала наряды в комиссионках, перешивала и сама комбинировала. Но ей приписывают еще и такой совет: «Если у тебя будет три рубля, два потрать на крем, один — на еду». Это говорит не о тщеславии, а о приоритетах. Для нее уход за собой был не капризом, а такой же необходимостью, как пища. Даже в зрелом возрасте, став вдовой и пережив трудные периоды, она не позволяла себе опускаться. Наоборот, украшения — ожерелья, бусы, броши — стали ее своеобразной броней, ее способом оставаться собой.
А чтобы поддерживать форму, она жестко ограничивала себя: не ела хлеб, мучного, картошку, завтракая только чашкой кофе с крекером. Это была не просто диета — это была дисциплина. Вот такая казачья закалка.
«Меня называют «трижды казачкой Советского Союза», — говорила о себе актриса. — По рождению я запорожская казачка, мой род происходит из хутора Лучки, что под Полтавой. В фильме «Цыган» я стала донской казачкой. Ну а в «Кубанских казаках» сыграла одну из первых и любимых моих ролей — Дашу Шелест. Меня во многих странах считали своей. В Индии — индианкой, в Англии за мои наряды называли знатной английской дамой и признали «женщиной тысячелетия». Им даже невдомек было, что я просто копила свои маленькие суточные, чтобы купить себе платьице. В Монголии, из-за того что я щурилась на солнце, меня принимали тоже за свою, говорили: «Клара наша!» Вот такое народное признание для меня намного важнее, чем все награды мира».
Первый ее опыт в кино вышел неудачным: когда еще училась на втором курсе ВГИКа, сыграла радистку в эпизоде фильма «Родина капитанов». Как признавалась Клара Степановна, после тех съемок у нее родились сомнения: а правильно ли она сделала, что выбрала профессию актрисы?
«Оказалась впервые на съемочной площадке и обомлела, — вспоминала Лучко. — Стоит киноаппарат, партнеров нет, свет слепит. Что делать?! Как говорить текст, в темноту?! Понятия не имею. Режиссер ничего не объяснял, ничем не помогал. Что-то я пролепетала в камеру и ушла. Потом, когда оказалась на площадке у Сергея Герасимова в «Молодой гвардии», где сыграла тетушку Марину, то поняла: вот оно, настоящее кино, настоящая работа.
Хотя, когда Герасимов предложил мне эту характерную роль, я, признаться, была удивлена, но потом поняла, насколько он мудро поступил. Уже тогда Сергей Аполлинариевич хотел, чтобы я переступила амплуа классической героини, предначертанное моими внешними данными. Но в те годы, еще не осознав правоту мастера, его предвидение, я пролила немало слез».
И все же первая большая важная кинороль Лучко — это, конечно же, Даша Шелест из фильма «Кубанские казаки». На самом деле она даже и не думала, что сыграет в этой картине. Просто однажды в Театр киноактера, где работала выпускница ВГИКа Клара Лучко, пришел знаменитый режиссер Иван Пырьев. Он искал девушек на разные роли в своем новом фильме под рабочим названием «Веселая ярмарка». Собрал актрис в зале и прочитал сценарий, а затем пригласил всех на пробы. Лучко пошла за компанию, предполагая, что сыграет в массовке какую-нибудь колхозницу. На киностудию «Мосфильм» она явилась самой последней. Девчонки, уже одетые в яркие кофты, юбки, с пришпиленными косами, толпились в павильоне. Поначалу она разочаровалась, когда гримерша сказала ей:
— Положено по две косы, но у меня осталась одна. Что делать будем?
— А приколите мне одну, я платочек сверху повяжу, и не видно будет, одна у меня коса или две.
Как только Лучко показалась в павильоне, Пырьев сразу же выделил ее из толпы.
— А ну, подойди сюда! Сними платок, — приказал он. Увидев одну косу, пришел в ярость. Досталось тогда и актрисе, и гримерше.
— Немедленно все исправьте и сфотографируйте ее как положено!
После фотопроб девушки собрались в гримерке, обсуждая, кого же все-таки выберут на главные роли. Вдруг дверь распахнулась, и в комнату вошел высокий черноволосый красавец. Это был артист Театра имени Вахтангова Сергей Лукьянов, которого к тому времени уже утвердили в фильме на роль председателя колхоза «Красный партизан» Гордея Ворона. Взгляды Клары Лучко и Сергея Лукьянова тогда случайно пересеклись. «Я пропал!» — воскликнул артист, зажмурился и выскочил из гримерки. Уже на съемках в Краснодарском крае Лукьянов всюду следовал за молодой актрисой. Он был старше ее на 15 лет, а потому считал своим долгом оберегать и всячески помогать Лучко.
Рассказывают, как на съемках режиссер Иван Пырьев, который славился своей особой любвеобильностью к актрисам, в какой-то момент начал оказывать Лучко чрезмерное внимание. Это заметил Лукьянов, подошел, схватил режиссера за грудки и выбросил в кусты. Конечно, Пырьев после этого хотел убрать актера из фильма, но заступилась супруга режиссера, исполнительница главной роли Марина Ладынина.
После того как Лучко и Лукьянов вернулись со съемок в Москву, они поженились.
Через год после выхода фильма на экраны у них родилась дочь Оксана. «Сергей буквально носил меня на руках, ухаживал, во всем старался угодить. Был надежным и любящим мужем. В большой любви родилась Оксана... Для меня это больная тема, он ведь рано ушел из жизни — в 54 года», — делилась актриса.
После смерти первого мужа Клара Лучко одна прожила четыре года. Признается, что в этот период были влюбленности, но...
«Однажды в Праге я случайно увидела в трамвае очень красивого парня с черными волосами, выразительными глазами. Он на меня так смотрел! Но я вышла, он поехал дальше, — рассказывала Лучко. — Позднее встретила его в своей гостинице, мы познакомились. Парень оказался поляком. Нравился мне очень. Пригласил меня к себе в номер, мы поужинали, я села у камина и... уснула. Позже он меня разбудил, и я убежала к себе. А утром улетела домой. Так наш роман, не начавшись, и закончился. Примерно так у меня всегда и происходило. Но жалости не было. Зачем? Я объездила полмира, побывала на всех кинофестивалях, многим нравилась. Ну и что — всех надо любить?»
В 1954 году советская делегация отправилась на Каннский кинофестиваль. Клару Лучко пригласили представлять фильм Всеволода Пудовкина «Возвращение Василия Бортникова», где она сыграла второстепенную роль инженера Натальи Дубко. Перед молодой актрисой встала проблема: наряд для красной дорожки был ей не по карману, а заказанное Госкино в Доме моделей платье из органзы с мехом чернобурки оказалось ужасным — складки скрыли фигуру и сделали ее громоздкой. Расстроенная до слез Лучко уже не знала, что делать.
На помощь пришла актриса Людмила Целиковская, которая одолжила ей свое платье с пышной юбкой из тафты и открытым, приталенным лифом. Беда была в том, что Целиковская оказалась значительно миниатюрнее высокой Клары. «Боже мой, думаю, ведь этот лиф я не застегну», — вспоминала Лучко. Она выдохнула, почти перестала дышать, и Целиковская застегнула платье впритык. Клара была готова на все, даже не дышать, лишь бы не упустить свой звездный час.
В этом платье, с длинными черными перчатками и элегантным колье на открытой шее, Клара Лучко произвела фурор. Иностранные журналисты восхищались ее природным румянцем, грацией и «живым» лицом в эпоху плотного макияжа. «Прелестная актриса из Москвы со свежестью пастушки», — писали о ней французские газеты. В Каннах она выглядела не просто советской актрисой, а настоящей голливудской звездой. Кстати, о румянце...
«Журналисты тогда заключили пари: натуральный у меня румянец или искусный макияж, — смеялась, вспоминая, Лучко. — Один взял платок и спросил, может ли он потереть мою щеку. Я, признаюсь, уже освоилась, подставила щеку: «Силь ву пле... Пожалуйста!»
Там же, в Каннах, состоялся еще один важный урок. Знаменитая Любовь Орлова, тоже бывшая в делегации, взяла шефство над юной коллегой. Она учила ее двигаться, держаться, одеваться. «Клара, ну что ты ходишь гладко зачесанная? Давай я тебе челку отстригу!» — вспоминала Лучко слова Орловой. И тут же отстригла, подарив новый образ. К концу поездки Клара Лучко уже не была той застенчивой провинциалкой — она превратилась в уверенную звезду.
Через шесть лет актриса вернулась в Канны, чтобы поразить всех уже в красном коктейльном платье из драпированного нейлона на металлических обручах. Ее наряды, а особенно умопомрачительные шляпки, обсуждали многие европейские средства массовой информации, называя актрису «красной бомбой».
Клара Лучко была смелой в профессии. Например, в картине «Двенадцатая ночь» сыграла сразу две роли: Виолу и ее брата Себастьяна. В советском кино очень редкий случай, когда женщина играет мужчину. Но Лучко не испугалась.
«На пробах сначала я снялась в одном гриме, Себастьяна: сделали мне нос с горбинкой, густые брови, чтобы лицо было более мужественным, — вспоминала Клара Степановна. — Потом сделали грим на Виолу — красивая прическа, роскошное платье... А во время работы я ежедневно снималась то в роли Себастьяна, то в роли Виолы. И на каждый грим уходило у меня по полтора часа. Было сложно, но интересно. А вечерами я училась фехтовать и ездить верхом, чтобы на съемках обходиться без дублеров».
О личной жизни Клары Степановны складывали много легенд, мол, и чиновник высокопоставленный был, и молодой поклонник. Лучко смеялась:
«Как-то дочь позвонила: «Мама, правда, что у тебя было десять любовников?! В интернете прочитала». Я говорю: «А чего так мало?! Намного больше!» Шучу, конечно. По-настоящему в моей жизни было двое мужчин: первый супруг и нынешний».
С журналистом Дмитрием Мамлеевым Лучко познакомилась летом 1969 года в гостях у общих знакомых.
«Был чудесный вечер, много шутили, смеялись. А когда стали расходиться по домам, оказалось, что все собравшиеся живут в этом доме и только нам с Кларой нужно было ехать в другие районы Москвы, — вспоминал Дмитрий Федорович. — Мы вдвоем вышли в ночной город. Помню, было тепло, тихо. Ходили по улицам в поисках такси и разговаривали. Именно в тот вечер мы сразу как-то почувствовали единение родственных душ. Клара рассказывала о том, как впервые оказалась в Москве. Тогда она еще училась в школе в родной Полтаве. В их семье жила овчарка Джульбарс. И вот однажды в школу пришли пограничники, которые рассказали, как собаки помогают охранять границы. И предложили отдать собак на службу. Юная Клара посоветовалась с родителями, а те сказали: «Решай сама». Она проплакала всю ночь, а утром все же приняла решение: отдала пса пограничникам, чтобы он охранял рубежи нашей страны. Позже всех школьников, которые так поступили, премировали поездкой в Москву. Когда на летних каникулах Клара увидела Спасскую башню Кремля и услышала бой курантов, она сказала себе твердо: буду жить в Москве!.. В ту ночь на такси я сначала довез Клару домой на Котельническую набережную, а потом поехал к себе на Ленинский проспект. Мы договорились о свидании через несколько дней. Так и начали встречаться. Смотрели вместе спектакли Большого театра, слушали концерты парижского оркестра Поля Мориа, ходили на выступления несравненной Мирей Матье. А на следующий год уже поженились...
Помню, в 1978 году я перешел работать из «Известий» в «Советскую культуру». Некоторые подхалимы тут же принесли мне в кабинет подборку разных фотографий Клары. Спрашивают: какие снимки будем ставить в статьях о вашей жене? Я все фотографии собрал, положил в стол и твердо заявил: писать о Лучко будем только в исключительных случаях. Если таковых нет, в нашей газете это имя не появится! Не хотел я, чтобы со стороны все думали, что муж свою жену в прессу продвигает. Да и потом о ней и так много писали другие издания».
Дмитрий Мамлеев появился в семье Лучко, когда ее дочери Оксане было 17 лет. По его словам, с ней он сразу же нашел общий язык. Девушка росла самостоятельной, приняла решение выучиться на журналиста, а затем и на актрису. В 80-е годы вышла замуж за серба и уехала жить в Канаду. Потом развелась и вернулась в Москву.
Кстати, когда маленькую Оксану спрашивали, что любит ее мама, она отвечала: «Мама любит мерить!»
«Однажды моя 12-летняя дочь спросила: «Мама, почему ты не носишь мини-юбки?» — рассказывала Клара Степановна. — Я удивилась такому вопросу, но ответила, что возраст у меня уже не тот. Проходит время. Как-то возвращаюсь домой и вижу, что все мои платья и юбки отрезаны под мини. Оказывается, это сделала моя дочь. Так что пришлось мне с тех пор носить мини».
«Мы любили проводить время вдвоем, только наедине друг с другом, — вспоминал Мамлеев. — Часто по субботам уезжали в Подмосковье. Подписывал я выпуск газеты, а Клара подъезжала на «Волге» к редакции и ждала, когда я выйду. Договаривались заранее, чем запастись из провианта. Обычно выезжали на какое-нибудь шоссе, ведущее из столицы, — Ленинградское, Минское, Ярославское, нам было все равно. Где-нибудь на тридцатом-сороковом километре сворачивали в лес, собирали хворост, разжигали костер, разогревали на нем уже приготовленного дома цыпленка. Вели долгие беседы. Потом направлялись дальше, на берег реки или озера. Клара плохо знала правила дорожного движения, да это ей и не нужно было: любой гаишник козырял, желая счастливого пути. В крайнем случае просил достать билеты на какой-нибудь вечер в Дом кино. Однажды в конце 80-х годов мы возвращались в очередной раз из Подмосковья. Это было воскресным вечером. Обогнали вереницу машин и помчались вперед. За рулем была Клара. Вскоре дорога свернула налево, начался крутой спуск к мосту через овраг с высокими бетонными бордюрами. И вдруг машину нашу резко повело влево, и борт ее со скрипом прошелся по бетонному заграждению.
— Клара, — сказал я, стараясь быть спокойным, — держи руль!
— Я держу... — ответила она.
Затем машину также неожиданно бросило вправо, и она ударилась уже правым крылом о бордюр. На наше счастье, в эти минуты на дороге не было транспорта ни на той, ни на другой стороне. Но как только мы остановились, пошел автомобильный поток. Вышел я из машины: на переднем правом крыле огромная вмятина, металл упирается в протектор, а все металлические полоски на кузове «Волги» (еще той, с оленем на капоте) смяты и превратились в гармошку. У нас дрожали руки. Глотнули мы чаю из термоса, чтобы хоть немного прийти в себя, и тихо поехали по обочине. Каждый поворот руля вызывал сигнал: передняя шина с визгом скреблась о помятое, рваное крыло. С трудом мы доплелись все-таки до дома. Нашлась у нас бутылка грузинского коньяка 50-летней выдержки. И мы выпили за то, что чудом остались живы. Утром оказалось, что у автомобиля не только крыло помято, но и мост надо менять. С тех пор Клара больше никогда не садилась за руль».
В начале семидесятых писатель, автор книги «Цыган» Анатолий Калинин увидел Клару Лучко в спектакле Театра киноактера «Суровое поле», который был поставлен по его одноименному роману. И когда через несколько лет режиссер Александр Бланк решил экранизировать «Цыгана», Калинин заявил, что в главной роли должна сниматься только Клара Лучко. И никто другой. Так она и попала в кинокартину. На роль Будулая пробовалось много актеров, даже утвержден был Армен Джигарханян. Но он не смог, снимался в другом фильме. Тогда актриса вспомнила о молдавском актере Михае Волонтире, с которым до этого уже снималась в картине «Корень жизни». Его вызвали в Москву, сделали пробы и утвердили. Но тут начались неожиданные трудности. Сначала притормозили начало подготовки фильма. Прошел слух, что вообще не разрешат снимать, дескать, тема цыган какая-то скользкая. Нужна ли нашему кинематографу эта история?! Клара Степановна очень расстроилась, услышав это, — она уже репетировала самостоятельно роль Клавдии, очень уж ей понравился сценарий. Набралась смелости и позвонила тогдашнему председателю Гостелерадио Сергею Лапину, попросила о встрече. Он сразу же позвал ее к себе в кабинет. Неизвестно, какие убедительные доводы она нашла, но через два дня после этой беседы картине дали «добро». Однако оказалось, что молдавский театр, в котором работал Волонтир, не пускает артиста на съемки, мол, у него гастроли ожидаются. Снова Лучко пошла в бой: позвонила председателю Совета министров Молдавии (его она знала по отдыху в одном санатории) и рассказала о проблеме, просила помочь. И опять ей удалось.
После выхода фильмов о любви цыгана Будулая и деревенской жительницы Клавдии Лучко стала еще популярнее. И многие гадали: сколько же лет этой актрисе?
«Поверьте мне, Клара не делала пластических операций, не изнуряла себя диетами и прочей чепухой, — возмущался Дмитрий Мамлеев. — Видимо, у нее хорошие гены, вот и весь секрет ее молодости. Косметикой она пользовалось совсем немного. Зато тщательно следила за своей одеждой. Всегда чистенькая, ухоженная. Дома не позволяла даже при мне ходить растрепанной или просто в халате. А сколько у нее шляпок было, и не сосчитать! Любила она их».
«Когда мы не смотрим на себя в зеркало, у нас хорошее настроение, мы вроде себе нравимся. Мы по-другому себя представляем, и, пожалуй, намного лучше, чем мы есть на самом деле, — смеясь рассуждала Лучко. — А посмотришь в зеркало, думаешь: эх, что‑то я сегодня не так выгляжу. Ну, наверное, плохо спала, да еще недавно болела. Отойдешь от зеркала и тут же все забываешь...
Ведь как еще бывает: маленького роста женщина, ну, маленькая, и ей, наверное, хочется быть выше. Но про себя думает: «Ну, я маленькая, а высокие каблуки надену и буду среднего роста». Или полная женщина думает: «Ну, я полная. Черное платье надену, и... вроде бы нормально». Я высокая. У меня рост — метр семьдесят. Но я же не думаю, что высокая, а считаю, что мужчины мелкие пошли.
Вот так мы и живем в согласии с собой. А если бы мы каждый раз помнили о своих недостатках? Тогда у нас всегда было бы плохое настроение. И нам было бы трудно жить».
Тот субботний день, 26 марта 2005 года, у Клары Степановны был расписан буквально по часам. Нужно было снова съездить на дачу — там уже месяц как ремонтировали трубы. Посетить Дом кино, где репетировали XVIII церемонию вручения премии «Ника». Актрису попросили со сцены объявить победителей. Несколько дней назад она даже новое платье купила для этого вечера. Предстояло съездить и на озвучку нового фильма «Парк советского периода».
Чтобы все успеть, актриса встала пораньше — в 7 утра. Накормила кота Дормидошу, выгуляла любимого миттельшнауцера Тимошку, сделала в доме влажную уборку. Мужа до завтрака решила не беспокоить, после инсульта ему прописали постельный режим. Клара Лучко включила телевизор, чтобы посмотреть утренние новости, заварила кофе, порезала сыр, распечатала крекеры. Дмитрий Федорович выглянул в гостиную чуть позже. На столе в чашке дымился кофе, на тарелке разложены кусочки сыра. Сама Клара Степановна сидела в кресле с закрытыми глазами и, казалось бы, дремала.
«Клара», — позвал муж негромко. Но в ответ услышал лишь голос диктора с телеэкрана, который говорил об очередном наводнении где-то в России. Он подошел к жене и легонько коснулся ее руки. Она была теплой и мягкой. Но супруга никак не отреагировала на прикосновение. «Клара, что с тобой?!» Она и на этот раз не отозвалась. Взгляд Дмитрия Мамлеева остановился на телефонной трубке, которая лежала рядом на столе.
«Скорая помощь?! Срочно приезжайте: Котельническая набережная, дом 1, 7-й этаж!» Слова давались ему с трудом: от волнения стало сухо во рту, язык не слушался.
Выключив телевизор, он наклонился и припал ухом к ее груди. Сердце еще стучало. Но паузы между каждым стуком становились все длиннее. Его сердце билось в такт и тоже, казалось, замедляет свою жизнь. В голове промелькнула обнадеживающая мысль: а если все это происходит не с ним, если это показывают новый фильм, где жена играет какую-то странную роль? Спустя пять минут сердце любимой супруги перестало биться. Он не мог поверить в реальность и тогда, когда приехавшие через полчаса врачи только лишь вздохнули и опустили глаза. Потом родственникам назовут причину смерти — оторвался тромб...
«Меня часто спрашивают, какой у меня секрет, как мне удается хорошо «иногда» выглядеть, — делилась Клара Степановна. — Я скажу, что этот секрет внутри каждого из нас. Это доброжелательность, надежда, любопытство и откровенность души. Вот и все!»
Подготовил Олег Перанов
