![Михаил Горевой. Фото](http://cdn.7days.ru/pic/292/53A57C86902E10C043258B2B004E0501/1623996/90.jpg)
«Мои ближайшие дружки, мои дорогие, закадычные братья Дима Певцов, Леша Серебряков, Сережа Векслер и Леня Громов стали сниматься в кооперативном кино, и меня тогда начало так ломать по профессии! Ну, если ты серьезно ей занимаешься, то это какой-то наркотик, который вызывает ломку, когда ты долго находишься вне своего любимого дела. Вот через полтора-два года моя жизнь стала трагична».
— Михаил, ты создал много ярких, незабываемых образов в кино и на сцене, давно завоевав своим искусством не только отечественную, но и мировую публику. Но перед моими глазами часто встает одна и та же картина: как Михаил Горевой ловко крутит на правой руке огромный тонкий пласт теста для пиццы... Мастерство поистине филигранное, которым ты, как мне рассказывал, овладел, работая поваром в Штатах!
— Да, верно, было дело. Сейчас, правда, так уже не сумею, навык навсегда утерян. (Смеется.)
— Понятно, но я вот о чем хочу тебя спросить. То пребывание в Штатах, те профессии, которые ты там освоил: повара, таксиста, столь далекие от твоей, они как-то помогли тебе в жизни, помогли потом в актерской профессии?
— Знаешь, я глубоко убежден, что ничего случайного в жизни не бывает. Эта фраза не мне принадлежит, но я стопроцентно могу под ней подписаться, исходя из того, что происходило со мной в течение жизни. Да, в начале 90-х годов я оказался в Америке, потому что мне было любопытно. Я до сих пор энергичный человек, а в то время вообще был, словно ракета: перемещался с космической скоростью, как резиновый шарик отскакивал от стенки.
Оказавшись в Америке, я стал изучать не только язык, но и жизненный уклад. Не все, конечно, было просто, особенно на первых порах, когда мы только начинали за океаном жить. Ведь находился я там не один, а со своей первой женой Аней и с нашим маленьким сыном Димой. Это сейчас он известный оператор и ему 34 года, а тогда был мелким, размером чуть выше табуретки. Чтобы прокормить семью, я был вынужден пахать как папа Карло. Приходилось и под лестницей спать, и окна нашей квартиры выходили прямо на помойку — все это было, как и у большинства наших эмигрантов, к слову.