Полная версия сайта

Валентина Березуцкая: «Мой удел — тетки из народа»

Победительницу в номинации за лучшую женскую роль объявлял Олег Басилашвили. Открыл конверт и молчит. Тянет паузу.

Валентина Березуцкая

Победительницу в номинации за лучшую женскую роль объявлял Олег Басилашвили. Открыл конверт и молчит. Тянет паузу. Я не выдержала: «Короче, Склифосовский!» Все засмеялись, а Басилашвили своим роскошным баритоном произнес: «Валентина Березуцкая, фильм «Старухи»!» Выхожу на сцену, мне суют «Нику» и какую-то картонку. Спрашиваю Басилашвили: «А деньги где? У Михалкова на «Орле» деньги дают!»

Никогда не умела изображать любовь перед камерой, из-за чего романтические роли мне были заказаны. Однокурсницы Руфина Нифонтова, Изольда Извицкая, Татьяна Конюхова представали в образах героинь, сгоравших в пламени страстей, а я играла простоватых теток, занятых решением производственных задач и участием в чужих судьбах: диспетчера автопарка, водителя такси, медсестру в роддоме... Подругам не завидовала — во-первых, потому, что этой черты вообще нет в моем характере, а во-вторых... Чего завидовать-то, если сама играть любовь неспособна?

Возможно, причина профессионального «изъяна» крылась в том, что в кино я пришла нецелованной девицей, а весь опыт личной жизни ограничивался прогулками (не за ручку, боже упаси, — это тоже считалось распущенностью) с одноклассником Юрой. Первым мою неискушенность в любовных вопросах обнаружил режиссер Михаил Швейцер — и был потрясен...

В картине «Саша вступает в жизнь» по повести Владимира Тендрякова «Тугой узел» я играла разбитную, без комплексов доярку Настю, которую угораздило безответно влюбиться в главного героя. Роль Саши Комелева Швейцер доверил двадцатилетнему студенту Школы-студии МХАТ Олегу Табакову, для которого эта работа стала дебютом в кино.

Снимаем наш первый с Леликом — так Табакова звали на площадке абсолютно все — совместный эпизод. Поздний вечер. На узеньком, освещенном только луной мосточке Настя подкарауливает возлюбленного:

— Вот и встретились, миленочек, на темной дорожке. Давно такой встречи ждала! Ой, да чегой-то ты не весел? Ктой-то тебя, золотце, обидел?

— Слушай, Настя, иди-ка ты своей дорогой! — огрызается Комелев.

— А ты не гони... — зазывно улыбаясь, воркует Анастасия. — Может, пригожусь.

— И вот тут, Валя, ты должна его обнять! — командует Швейцер. — Прижаться всем телом! Поняла?

— Чево-о-о? — от неожиданности перехожу на басовый регистр. — Да я в жизни никого не обнимала!

Михаил Абрамович смотрит квадратными глазами:

— Как это?.. Да ты что?!

Потом подходит и обнимает — вроде показывает, как надо, но удерживает дольше, чем требует производственный момент. Вдыхаю запах его одеколона, чувствую тепло щеки и вдруг понимаю, что Швейцеровы объятия мне совсем не противны, а даже наоборот...

Больше режиссер прижаться к Табакову «всем телом» не требовал — удовлетворился тем, что моя героиня пытается взять Сашу за руку. В таком виде эпизод был снят и вошел в картину. А Михаил Абрамович после репетиционных, «невзаправдашних» объятий начал за мной ухаживать по-настоящему: то яблоки на съемку принесет, то пришлет испеченных квартирной хозяйкой пирожков и булочек.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или