Полная версия сайта

Неизвестные письма Высоцкого: «С бабами своими я абсолютно запутался, но ничего не хочу менять...»

Игорь Кохановский поведал о дружбе с Владимиром Высоцким.

Кадр из фильма  «Дело «пестрых»

Вскоре они поженились. Свадьба была скромной. Пришли друзья по театру — Коля Губенко, Сева Абдулов, Люсина родня и подруги — всего человек десять. Помню, как Губенко потрясающе пел: «Течет речечка по песочечку, бережочек моет. Молодой жульман, молодой жульман начальничка молит...» Ой, как он пел! До сих пор вижу это как сейчас.

По случаю свадьбы я подарил Володе свое обручальное кольцо — как раз развелся с первой женой и мне оно было без надобности. А ему нужно, лишних денег не водилось: актеры мало зарабатывали, а известным исполнителем он еще не стал.

По прошествии уже не помню скольких лет я увидел, что кольца на его пальце нет.

— Володь, а где колечко?

— Васёчек, каюсь! На гастролях такая девка подвернулась! Когда расставались, буквально висела на мне и так плакала! Снял кольцо, надел ей на палец: а что оставалось делать?

В этом был весь Высоцкий. Человек порыва, человек страсти. Таким людям трудно дается семейная жизнь. Какая семья, если ежедневные спектакли, частые съемки в кино, записи песен на студии, концерты и гастроли? И Володя наслаждался этим бешеным графиком. Выступления выматывали, после рубашка мокрая от пота, хоть выжимай. Себя не берег. Даже в компаниях пел на разрыв аорты, а уж на концертах... А общение человека высасывает. Неспроста он вставал очень рано — чтобы в тишине квартиры, пока все спят, побыть одному, немного посидеть за столом, написать что-то.

Я в середине шестидесятых уехал в Магадан. Хотелось поскорее издать свою книгу. В Москве это было нереально, а вот там — вполне. Накануне отъезда, когда я устраивал «отвальную», Володя принес листок. На нем разными фломастерами (на каждый куплет отдельный цвет) была написана знаменитая теперь песня «Мой друг уехал в Магадан». Кстати, это не единственная песня, которую он мне посвятил.

С моим отъездом у нас начались «эпистолярные отношения»: писали друг другу часто. В одном из его посланий я прочел: «Помнишь, у меня был такой педагог — Синявский Андрей Донатович — с бородой, у него еще жена Маша. Так вот. Уже 4 месяца, как разговорами о нем живет вся Москва и вся заграница. <...> Дело в том, что его арестовало КГБ, за то якобы, что он печатал за границей всякие произведения. Там, за рубежом, вот уже несколько лет печатается художественная литература, статьи и т. д. и т. п. под псевдонимом Абрам Терц. В КГБ решили, что это он. Провели лингвистический анализ, и вот уже 3 месяца идет следствие. <...> Слухов, сплетен и домыслов — куча. <...> 5 декабря на площади Пушкина была демонстрация, организовали ее студенты. Многие знали, что она будет и ЧК — тоже. Бунт был подавлен в зародыше. Бунтовщиков — человек 10, куда-то увезли и тут же отпустили за ненадобностью — молокососы какие-то. Требовали гласности процесса над Синявским. В общем, скандала не получилось, но ты примерно можешь представить себе масштабы этого всего. Кстати, маленькая подробность — при обыске у него забрали все пленки с моими песнями и еще кое с чем похлеще, — с рассказами и т. д. Пока никаких репрессий не последовало, и слежки за собой не замечаю, хотя надежды не теряю. Вот так! Но... ничего, сейчас другие времена, другие методы, мы никого не боимся. И вообще, как сказал Хрущев — у нас нет политзаключенных!»

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или