Полная версия сайта

Михаил Боярский: «Лиза все скрыла от меня»

«По настоящему меня радуют не успехи дочери в кино и театре, а то, что у нее семья и она воспитывает сына», — говорит актер.

Михаил Боярский и Елизавета Боярская Екатерина Бояновская

«Мама не умела готовить к трагическим известиям. Меня как будто разрядом тока шарахнуло. Выпали из рук сумка, цветы. Я кричал: «Нет, нет, нет…» Страшное было состояние», — вспоминает Михаил Боярский.

По наследству мне должно было достаться священничество: если бы не революция, в духовную семинарию сначала пошел бы мой отец, а потом и я. Но история страны изменила историю нашей семьи. Дед Александр Иванович был архиепископом, а затем и митрополитом Ивановским и Кинешемским. А мой отец с детства помогал ему — у него имелось маленькое кадило и маленькая ряса. Прихожане обожали деда. Он был ярким, красивым, очень добрым и красноречивым. Отец рассказывал, что, когда тот ехал на поезде из Петрограда в Москву, на станциях бросал из окна приготовленных для деревенских мальчишек оловянных солдатиков, печенье и пирожные. 

Все было сложено в коробку. У деда с бабушкой Катей был свой хороший дом, прислуга. И там имелась отдельная комната для страждущих — в доме вечно толпились какие-то странные люди: бездомные, странники, нищие. После таких визитов обычно пропадали серебряные столовые приборы. Но, похоже, деда и бабушку это не сильно огорчало. Дед был человеком просвещенным, много читал, обожал театр, особенно оперу. А еще любил кататься на каруселях с детьми. Этот высокий крупный мужчина с развевающейся бородой в рясе гонял по кругу на деревянной лошадке и при этом хохотал как ребенок.

Дед был «обновленцем», он принял революцию. Служил сначала в Казанском соборе Петрограда, потом в Колпино, где у него был приход при Обуховском заводе. Когда стало туго с деньгами, он с сыновьями пошел на церковный склад и взял там старые ненужные ризы, расшитые серебром и золотом. Отпарывать все это было хлопотно, поэтому ризы они сожгли, золото расплавилось, а слитки дед отнес в Торгсин. Проповеди у него, говорят, были очень сильными. Однажды в День святого Николая кто-то украл у прихожанина хлебные карточки. А это означало голод или даже смерть для целой семьи. И дед приказал никому не выходить из храма, а вору положить карточки к иконе святого Николая. И это сработало, вор карточки вернул. Арестовывали деда не один раз. Как-то повезли на машине в участок. Конвоиры над ним смеялись: «Поп, молись! Проси своего Бога, чтобы помог!» Дед молился, и вскоре машина заглохла. Конвоировать пешком арестанта не могли, а дорога была пустынной — ни одна машина не проехала… В тот раз его отпустили. В последний раз его арестовали в 1937 году, и домой дед уже не вернулся. А мой отец вместо храма Божьего выбрал храм искусства. Стал не священником, а артистом…


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или